Босс
Шрифт:
— Вы разоритесь, — прокомментировала Салли идею Джека.
— Даже если я и разорюсь, вам это ничем не грозит. Я смогу выполнить свои обязательства по контракту с вами. И еще, Салли. По большому счету, и вы это знаете, на радио вам не место, потому что вы очень киногеничны. Допустим, эта штука, которая называется видео…
— Телевидение, — поправила его Салли.
— Да. Без разницы. Допустим, Салли Аллен появится в этой чертовой катодной трубке, поющая, танцующая, демонстрирующая свои ножки. Главное для нас — не потерять слишком много
Салли Аллен покачала головой.
— Вы и Дуренбергер. Хорошо, босс. Попытка — не пытка.
В октябре Джек вновь оказался в Лос-Анджелесе, уже не по своей воле.
— Присядь, сынок. — Эрих Лир указал на большой кожаный диван перед своим столом. — Каким ветром тебя сюда занесло?
Джек тяжело плюхнулся на диван.
— У меня большая проблема.
— Что ты говоришь? — Эрих сунул в рот сигару, щелкнул «Зиппо». — Что же это за проблема, если она заставила тебя обратиться ко мне?
— Дело чертовски серьезное.
— Могу себе представить. Иначе ты бы здесь не появился.
— Все так. Можешь издеваться надо мной, если хочешь, но я пришел за помощью.
— Кончились деньги?
— Это мелочи. С этим я бы справился сам. Нет, все куда серьезнее.
Эрих откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову.
— Господи… подумать только, мой сын приходит за помощью… Выкладывай, Джек.
— Это должно остаться между нами. Мы никогда не были близкими друзьями, но я всегда полагал, что слово ты держишь.
— Об этом знает весь город. Девок я трахаю, но деловых партнеров не подвожу. И они это ценят.
— Хорошо. Отец, мне нужен высококлассный, абсолютно надежный врач.
Эрих просиял, заулыбался и даже вытащил сигару изо рта.
— Аборт! Господи, кого же ты накачал? Только не говори мне, что Салли Аллен!
Джек даже прыснул от этих слов, вытер глаза и покачал головой.
— Это была бы неплохая шутка. А дело, как я тебе сказал, серьезное.
Эрих положил сигару в пепельницу.
— Несовершеннолетняя?..
— Это не я. Я не знаю, кто он. Она наотрез отказывается назвать его имя.
Эрих нахмурился:
— Кто?
— Джоан. Моя дочь.
У Эриха отвисла челюсть.
— Так ей же… всего четырнадцать?
— Да.
Эрих потянулся было к кнопке на столе, но потом убрал руку.
— Тебе придется кого-то убить, сын.
— Да… когда я узнаю, кто он. А сейчас мне нужен абсолютно надежный врач.
Эрих кивнул:
— Хорошо. Я знаю такого человека. Когда?
— Дети приедут ко мне на День благодарения [66] . В Нью-Йорк они прилетят в среду, но в воскресенье вечером они должны вернуться в Бостон.
— Уж не хочешь ли ты мне сказать, что их мать ничего не знает?
— Именно это я тебе и хочу сказать.
— Но ты знаешь.
— Мне позвонил мой сын.
Эрих шумно выдохнул.
— Зафрахтуй самолет. Доставь ее сюда в четверг.
66
национальный праздник, отмечаемый в четвертый четверг ноября.
— Может, два месяца, десять недель.
— Это не очень сложная операция, но тянуть не стоит.
— Отец, я тут совершенно ни при чем.
— Да уж, ты действительно обеспокоен, раз называешь меня отцом. Я все устрою. Тебе остается только привезти ее сюда. Графиня знает?
— Да.
— Тогда почему бы не сказать Кимберли, что вы решили отметить День благодарения с калифорнийской родней?
Джоан сдерживалась, пока маленький двухмоторный самолет не оторвался от взлетной полосы аэропорта Тетерборо. В воздухе она разрыдалась.
Энн обняла ее.
— Это простая операция, Джони, — прошептала Энн. — Она займет не больше пяти минут.
— Я была уверена, что этого не произойдет, — всхлипывала Джони. — Я не хотела, чтобы такое случилось! Я боялась.
Она изо всех сил старалась не смотреть на Джона, который сидел напротив нее. Пассажирский салон напоминал уютную гостиную.
— Главное — сохранить все это в секрете, — подал голос Джек. — Я не собираюсь узнавать у тебя, кто он. Но могло это произойти, когда ты гостила у нас в Гринвиче?
— Там это и произошло. — Слезы градом катились по щекам Джоан. — Это все, что я могу тебе сказать. И не пытайся выяснить, кто он.
— Мы не собираемся утверждать, что нам безразлично, кто он, — прошептала ей Энн. — Но мы не заставляем тебя называть его имя. Это же ничего не меняет.
Джоан хлюпнула носом.
— Еще как меняет!
— Но ты не хочешь сказать нам? — спросил Джек.
— И никогда не скажу! — Джоан сорвалась на крик. — Никогда!
— Ответь только на один вопрос, — мрачно продолжил Джек. — Это был Додж Хэллоуэлл?
— Нет!
Энн крепче обняла девушку.
— Когда мы полетим обратно, тебе полегчает.
— Но я убиваю своего ребенка!
Энн кивнула.
— Главное — помни, что тебя любят все, кто летит сейчас с тобой.
Глава 21
1949 год
В 1949 году закончился срок действия старого контракта Кертиса Фредерика, то есть подошло время подписывать новый. Кертис стал одним из самых известных радиокомментаторов Соединенных Штатов. Джек уступил ему все права на военные репортажи, чтобы Кертис смог записать долгоиграющую пластинку, которая получила название «Как это случилось». Такие эпизоды, как репортаж из Седана в 1940 году, с грохотом немецкой артиллерии, перекрывающим голос Кертиса, обеспечили продажу больших тиражей и привлекли к Эл-эн-ай сотни тысяч новых слушателей.