Босс
Шрифт:
Лиз по-прежнему презирала брата. Ей понравилось, что Джордж не предпринял попытки познакомиться с ним.
После коктейля самые близкие родственники собрались на обед в отдельном кабинете. Диана запретила речи, даже тосты, и сама расставила на столе гостевые карточки, чтобы перемешать членов двух семей. Перед самым обедом она успела проскользнуть в кабинет и переставить карточку Джорджа так, чтобы его место оказалось рядом с Лиз.
Перед самой полуночью Джордж тихонько постучался в дверь Лиз в номере мотеля, где остановились Лиры. Лиз его впустила. Ушел он в шесть утра.
Церемония
Пообедали Джек с Дианой в своем «люксе». За едой они поглаживали друг друга и улыбались, предвкушая предстоящую ночь.
Диана еще раньше призналась Джеку, что она девственница. Дожив до сорока семи лет, она ни разу не спала с мужчиной. Джек и Диана уже говорили об этом. Диана объясняла, что ей не хотелось ложиться в постель абы с кем, а вот мужчина, который покорил бы ее, до Джека ей так и не встретился. В принципе она не имела ничего против секса, но год уходил за годом, а достойного партнера не находилось.
Джек только целовал ее. Никогда не раздевал. Не прикасался к груди, не гладил по ноге. И мог лишь гадать, как Диана на все это отреагирует.
После обеда она попросила его задержаться в гостиной, а сама пошла в спальню переодеваться.
— Моя сестра помогла мне выбрать ночную рубашку. Надеюсь, тебе понравится.
Пока Диана переодевалась, Джек выкатил сервировочный столик с посудой в коридор, оставив только ведерко со льдом и бутылку с остатками шампанского.
Диана открыла дверь спальни. Лиф из белого шелка с кружевами поверху поддерживал грудь. Рубашка мягкими складками падала вниз, достигая лодыжек. По бокам складки были белыми, а посередине шелк разделял треугольник прозрачного материала, вершина которого упиралась в лиф. Этот треугольник открывал пупок, лобок, колени, лодыжки.
Диана замерла на пороге и улыбнулась. Джек видел, что впервые ее покинула привычная уверенность в себе. Он понял, что в премудростях семейной жизни Диана еще девочка-подросток. Она никогда не показывала свое тело мужчине и сомневалась, понравится ли ему увиденное. И она с тревогой ждала того, что могло за этим последовать.
— Ты великолепна, — прокомментировал Джек. — И ночная рубашка восхитительная. Где ты только такую нашла? — Он поднялся, направился к Диане. — Я самый счастливый человек на свете и надеюсь, ты знаешь, как я тебя люблю.
Его пенис, по словам Дианы, был первым, увиденным ею в натуре. Конечно, она видела мужской детородный орган на картинках, но и представить себе не могла, что он может быть таким большим, как у ее мужа
— О-о-о-о! —
Джек улыбнулся.
— Когда он войдет, ты нахмуришься и скажешь: «И это все?»
С губ Дианы сорвался нервный смешок.
Еще несколько минут они обнимались и целовались, потом Джек помог ей снять ночную рубашку. А когда он посмотрел на ее обнаженное тело, Диана просто залилась краской.
Она определенно стеснялась своих больших мягких грудей. Лишенные подпорки лифа, они, как два спелых грейпфрута, упали вниз. Джек наклонился, поцеловал сначала один сосок, потом второй. Поднял груди ладонями, чуть сжал и одобрительно кивнул.
Положив руку между ног Дианы, он коснулся ее «киски». Диана застонала и закрыла глаза. Все у нее было сухо, а потому Джек начал тихонько поглаживать «дырочку», пальцем возбуждая ее, прогоняя сухость. И не без успеха.
Потом он попросил Диану лечь на спину и широко раздвинуть ноги. Стал поглаживать «киску» уже не пальцем, а пенисом, все более возбуждая Диану. Решив, что она готова, Джек ободряюще улыбнулся Диане, а потом вставил в нее свои «инструмент». Диана закаменела, затем тихонько вздохнула и расслабилась. Джек продолжал вводить свой конец, пока их животы не соприкоснулись.
Поначалу Диана лежала смирно, с закрытыми глазами, привыкая к новым ощущениям. Потом задвигала бедрами и еще шире раздвинула ноги, как бы приглашая его войти глубже. У Джека не было уверенности, что эта женщина станет получать удовольствие от плотских утех, но она, похоже, получала, и его это безмерно обрадовало.
— Хорошая я женщина, муж мой? — прошептала Диана, когда они уже лежали бок о бок.
— Ты прелесть.
Диана, конечно, знала, что первая и вторая жены Джека были красавицами, а Энн постоянно упоминали в десятке самых элегантных женщин Америки. Он снова и снова повторял Диане, что ей нет нужды конкурировать ни с ними, ни с памятью о них. Но Диана твердо решила встать в один ряд с Энн и Кимберли и пришла к выводу, что достигнуть этого она сможет, лишь внеся новые нюансы в их с Джеком интимную жизнь.
В магазине на Гинзе она купила эротическое нижнее белье.
— Если дома кто-нибудь увидит меня входящей в такой вот магазин, скандал дорого мне обойдется. Если уж покупать, то только здесь.
В магазине в Бангкоке они увидели и купили зажимы для сосков. Раньше понятия не имели о том, что такие вещи существуют. Зажимы напоминали обычные «крокодильчики», какие используются в электротехнике. Разве что пружины были послабее, а зубчики покрывала резина. Маленький винтик регулировал размер и силу сжатия пружины. Продавались зажимы в паре, соединенные цепочкой.
В тот же вечер в номере отеля Джек, покатав соски Дианы между пальцами, пока они не затвердели, нацепил зажимы на набухшие «бутоны». Один соскочил, но Диана отрегулировала его и нацепила вновь. Потом она уже могла ходить по комнате, звеня цепочкой и не опасаясь, что зажимы свалятся.
Джек признал, что зажимы на сосках его возбуждают. Болезненных ощущений, по словам Дианы, они ей не доставляли, наоборот, возбуждали и ее. Она смеялась, когда любое движение грудей вызывало позвякивание цепочки.