Борн
Шрифт:
Аллора пристально посмотрела на него, ее аметистовые глаза ярко горели в тусклом освещении комнаты.
— И ты проявишь милосердие?
Медленно покачав головой, Кормак продолжил гладить ее, но уже более настойчиво, погружаясь пальцами глубже. Его член мучительно пульсировал, но он игнорировал боль, поставив себе цель довести Аллору до оргазма.
— Нет, твое тело не получит освобождения, пока я не позволю.
— Кормак, — произнесла Аллора, вращая бедрами в такт его движениям.
Подняв голову, он втянул в рот ее сосок, лаская языком возбужденную вершину. Она вскрикнула
— Вместе, Аллора. В этот раз мы придем к удовольствию вместе.
— Покажи мне, что делать, — фраза прозвучала, как приказ, а не как просьба.
Своей мозолистой рукой он положил ее мягкую ладонь на твердый стержень, позволяя обхватить его пальцами, а затем прижал пульсирующую длину к нежным складкам ее сердцевины. Ухватив Аллору за бедра, Кормак показал ей, как нужно двигаться, чтобы его возбужденная плоть ласкала ее естество.
— Объезжай меня!
Аллора откинула голову назад, и Кормак застонал, когда она начала кружить большим пальцем вокруг чувствительной головки члена, а потом размазала по ней выступившую капельку. Он зарычал, уткнувшись Аллоре в шею и борясь с рвущейся наружу сексуальной энергией.
— Каково это?
Ее бедра толкались вверх-вниз, а глаза были закрыты, она едва заметно покачала головой.
— Аллора, посмотри на меня, — потребовал Кормак, — поделись со мной своим удовольствием.
Она с трудом подняла веки, словно они были налиты свинцом. Он видел ее желание и намек на панику от того, что все происходило быстрее, чем разум успевал осознать.
— Позволь себе отдаться волнам наслаждения, моя госпожа, а я тебя поймаю.
Аллора так и сделала, закричав от накрывшего ее интенсивного оргазма. Впившись ногтями в плечи Кормака, она плыла по волнам наслаждения. Широко раскрытые глаза, запах кожи, растрепанные мокрые мягкие волосы, плеск теплой воды о разгоряченное тело — Кормак знал, что навечно запечатлел в своей памяти картину того, как выглядела Аллора, потерянная в муках экстаза, и даже не заметившая, что он слегка отстранил ее и уткнулся ей в живот.
Она рухнула на него, всхлипывая и судорожно хватая воздух.
— У меня нет… нет слов.
Так же, как их не было и у него. Прижимая к груди, Кормак нежно поглаживал ее волосы, стараясь успокоить Аллору.
— Ты никогда не испытывала этого раньше? Ведь наверняка прикасалась к себе?
Шмыгнув носом, она покачал головой.
— Это запрещено. Для женщин-борнов сделать подобное — грех. Право на удовлетворение таких потребностей распространяется исключительно на их мужей.
Кормак почувствовал гордость, ведь именно он помог Аллоре достичь первого в ее жизни оргазма, что было справедливо, так как, только коснувшись ее, он смог познать всю глубину удовольствия.
Держать ее в своих объятиях, пока вода омывала его кожу, уже было своего рода даром небес, о котором он и помыслить никогда не мог. Все же он был жадным ублюдком, раз постоянно жаждал большего
— Позволь
Подняв голову, она одарила его озорной улыбкой.
— Только если я смогу вернуть долг.
Она хотела дотронуться до него? Чтобы познать его тело так же, как он стремился исследовать ее? Да кто он такой, чтобы отказываться?
Было невозможно не заметить, как она светилась изнутри, а волнение исходило из каждой ее поры. Аллора сползла с его коленей и встала. Кормак откинулся на локти и наслаждался видом ее стройной спины и упругих ягодиц, до которых лишь немного не доставали мокрые кончики ее рыжих волос.
Аллора взяла в руки губку и кусок мыла — предметы роскоши, которых она вскоре лишиться. Несмотря на пережитые недавно ощущения и надежду на будущее Кормак чувствовал на своих плечах тяжелое бремя. Понимала ли она, насколько трудно ей будет в будущем без привычных вещей? Регулярное питание, удобное место для сна, достаточное количество воды для купания…
Будучи брэдом, Кормак обходился без этого почти всю свою жизнь, как в силу того, что был таким разработан, так и отчасти потому, что не имел иного выбора.
Добыть все нужное для жизни за пределами колонии вне стен ее стабильности будет нелегко, а здесь имелись все предметы первой необходимости, которые они могли бы украсть, прежде чем кто-нибудь заметит. Нужно было столько всего предусмотреть в их схеме бегства, и груз ответственности за это давил на Кормака.
— В чем дело? — Аллора взбила пышную пену из мыла, распределяя ее между ладонями, и потянулась к его груди.
— Думаю обо всем, что нам нужно сделать и подготовить. Это должно быть только то, что мы сможем сами унести: еда, вода и, возможно, предметы медицинского назначения, — наслаждаясь ее прикосновениями, Кормак позволил своим глазам закрыться и, несмотря на все тревоги, чувствовал себя более расслабленным, чем когда-либо.
— И дневник, — ее руки медленно и методично выписывали круги, намыливая его живот, бока и грудь, а затем сладостными поглаживаниями влажной губкой очищая кожу.
Вздохнув, он взглянул ей в лицо, полностью поглощенный тем, что Аллора делала, и одновременно обдумывая смысл сказанных ею слов.
— Какой дневник?
— Книга, которую ты обнаружил. В ней было послание для меня.
Он уже почти забыл об этой находке.
— Как такое возможно? Ведь она пролежала под землей в течение многих лет.
Она впилась белыми зубами в свою нижнюю полную губу, и Кормак поднял руку, чтобы унять беспокойство.
— Дневник был написан девушкой по имени Кассандра.
Кормак моргнул, уверенный, что ослышался.
— Ты же не думаешь, что это та самая Кассандра, пророчица, предсказавшая день, когда планета прекратит вращаться вокруг своей оси?
Она изящно пожала плечами, выражая неуверенность в своих словах.
— Честно говоря, я не знаю, что и думать. Если это действительно ее записи, то как Госпожа управляющая я обязана доложить об этом напрямую Верховному лорду, — она встретилась с ним глазами, и сердце Кормака остановилось. — Как и все те, кто видел книгу.