Борьба миров
Шрифт:
После завтрака я отложил свою работу и решил итти на поле. Под железнодорожным мостом я встретил группу солдат — сапер, как я думаю, — в маленьких круглых кэпи и грязных расстегнутых красных куртках, оставлявших на виду их синие рубахи, в черных брюках и сапогах, которые доходили только до икр. Они сказали мне, что через мост никого не пропускают, и, действительно, взглянув туда, я увидал, что там стоит часовой, солдат Кардиганского полка. Я поговорил с этим солдатом некоторое время и рассказал им о своей встрече с марсианами прошлым вечером. Никто из них не видел марсиан, и они имели о них весьма неясное представление,
— Нужно подкрасться к ним под прикрытием и затем кинуться на них, говорю я, — сказал один.
— Брось! — вмешался другой: — прикрытие не защитит тебя при такой жаре. Разве только тебя легче будет зажарить! Нет, нам нужно подойти как можно ближе и затем вырыть траншею.
— К чорту твои траншеи! Ты только и знаешь твои траншеи. Тебе бы кроликом родиться, Сниппи.
— Неужели у них совсем нет шеи? — неожиданно обратился ко мне третий, маленький, черный человечек с глубокомысленным видом, с трубкой в зубах.
Я повторил мое описание.
— Осьминоги, стало-быть, — сказал он. — значит, теперь нам придется сражаться с рыбами.
— Нет никакого греха убивать таких гадов, — заметил первый из собеседников.
— Почему не расстрелять их и сразу же не покончить с ними? — предложил маленький, черный человек. — Ведь никто не знает, какие еще каверзы они готовят нам!
— А где же твои бомбы? — насмешливо заметил первый. Теперь — уже поздно. Нужно произвести атаку, — вот мой план, и сделать это не откладывая!
Они еще долго беседовали в том же духе. Через которое время я расстался с ними и отправился на вокзал, чтобы накупить как можно больше утренних газет.
Я не стану утомлять читателя описанием длинного утра и не менее длинного дня. Мне так и не удалось бросить хотя бы один взгляд на поле, так как даже церковные колокольни в Горселле и Кобгэме были заняты войсками. Солдаты, к которым я обращался с расспросами, ничего не знали. Офицеры имели очень таинственный и озабоченный вид. Городские жители чувствовали себя, как я видел, в большей безопасности под охраною военной силы. Тогда я впервые услыхал от Маршаля, хозяина табачной лавки, что его сын был среди убитых на поле. Солдаты принудили обитателей предместий Горселля запереть свои дома и покинуть их.
Около двух часов дня я вернулся домой усталый, прямо к завтраку. Как я уже говорил, день был очень жаркий, и, чтобы освежиться, я принял холодную ванну. Приблизительно около половины пятого я снова отправился на вокзал чтобы купить себе вечерний выпуск газеты, так как утренние газеты содержали весьма неточное описание смерти Стэнта, Огильви, Гендерсона и других. Да, и кроме того, там не было ничего такого, чего бы я уже не знал. Марсиан не было видно. Они засели в своей яме и были, повидимому, очень заняты, так как стук молотков не прекращался, и над ямой непрерывно поднимались столбы дыма. Было ясно, что они готовятся к борьбе. «Были сделаны новые попытки достигнуть соглашения при помощи сигналов, но безуспешно», — так гласила стереотипная формула газет. Один
Я должен сознаться, что вид военных приготовлений до крайности возбудил меня. Фантазия моя разыгралась, и в своем воображении я поражал врагов тысячами способов. Во мне снова проснулись мои школьные грезы о битвах, о героях. Но на этот раз бой был неравным. Таким беспомощным казался мне неприятель в своей яме.
В три часа мы услышали со стороны Чертси или Оддльстона через правильные промежутки первые пушечные выстрелы. Как оказалось, это обстреливали горевший сосновый лес, куда упал второй цилиндр, в надежде уничтожить его прежде, чем он откроется. В Кобгэм только к пяти часам прибыла полевая пушка, предназначенная для военных действий против первой партии марсиан.
В шесть часов вечера, когда я с женой сидел в беседке за чаем и горячо обсуждал предстоящую битву, я вдруг услышал со стороны поля заглушенные раскаты выстрела, и непосредственно за этим началась стрельба. Вслед за этим раздался такой оглушительный треск, что дрогнула земля. Выскочив на лужайку, я увидел, что верхушки деревьев, около Восточного колледжа, пылают ярким пламенем, а колокольня соседней маленькой церкви обрушилась. Купол церкви исчез, а крыша колледжа имела такой вид, как будто ее обстреливали из пушек в сто тонн. В нашем доме разлетелась труба как от удара бомбы, кирпичи с грохотом посыпались на крышу и образовали на цветочной гряде, перед окном моего кабинета, целую груду красных обломков.
Я и моя жена остановились, как вкопанные. Затем я вдруг сообразил, что теперь, когда колледж был почти разрушен, гребень Мейборгского холма попадал в круг действия теплового луча марсиан.
Я схватил мою жену под руку и, не раздумывая больше, выбежал с ней на улицу. Затем я побежал за служанкой, обещая ей снести ее сундук, с которым она не хотела расставаться.
— Мы ни в каком случае не можем оставаться здесь, — сказал я. И не успел я договорить, как пальба на поле возобновилась.
— Но куда же мы отправится? — спросила моя жена в ужасе.
Я молча начал соображать, и вдруг я вспомнил об ее родственниках в Лизсерхеде.
— В Лизсерхед! — крикнул я, стараясь перекричать грохот выстрелов.
Она отвернулась и смотрела вниз вдоль улицы. Испуганные люди выбегали из домов.
— Как мы доберемся до Лиэсерхеда? — спросила она.
У подножья холма я увидел кучку гусаров, проскакавших под железнодорожным мостом. Трое въехали в открытые ворота Восточного колледжа, двое других — спешились и побежали по дороге, заходя из дома в дом.
Солнце светило сквозь дым, подымавшийся от верхушек горящих деревьев, и казалось кроваво-красным, бросая на все окружающее какой-то непривычный тусклый свет.
— Подожди меня здесь, — сказал я жене: — здесь ты в безопасности. — Сам же я, не теряя времени, побежал в трактир «Пятнистая Собака», хозяин которого, как я знал, имел лошадь и шарабан. Я бежал изо всех сил, так как был уверен, что в короткое время по эту сторону холма соберется все население. Я нашел хозяина трактира, стоящего за буфетом в полном неведении того, что происходило за его домом. Какой-то человек, который стоял спиной ко мне, разговаривал с ним.