Чтение онлайн

– Ну нет, АПТО принадлежит мне, - сказала Натали.

Она взяла листок бумаги и принялась писать имена и цифры. Филиппу волей-неволей пришлось ее выслушать, она говорила еще более властным тоном, чем всегда. Впрочем, его и самого до некоторой степени заинтересовали ее разъяснения: он надеялся, что, может быть, поймет хоть теперь, чем вызваны подозрения товарищей Пьеретты Амабль.

– Вот как в настоящее время распределяются в процентном отношении акции АПТО, - говорила Натали. И она написала:

Валерио Эмполи и английские Эмполи, действующие с ним заодно 45

Эстер Эмполи-Дюран де Шамбор и ее американские друзья ...... 35

Эмили

Прива-Любас-Эмполи ................................... 10

Лионская группа ............................................. 4

И я сама, Натали Эмполи ..................................... 6

Итого: .................................................... 100

– Эстер Дюран де Шамбор и Эмили-Прива-Любас, то есть моя тетушка и твоя мамаша, заключили союз. Если они добьются, что АПТО согласится увеличить капиталовложения на двенадцать процентов, этот добавочный капитал будет внесен мужем Эстер, и тогда у них окажется в руках контрольный пакет акций...
– Она написала:

На каждые 112 акций абсолютное большинство составляет 56

Эстер с супругом: 35 + 12 ......................... 47

Эмили ............................................... 10

Всего у них .................................... 57 > 56

– Но для того, чтобы правление АПТО согласилось на увеличение капиталовложений, необходимо мое согласие, какую бы позицию ни занимала лионская группа. В самом деле:

На каждые 100 акций абсолютное большинство 50

Эстер .................................... 35

Эмили .................................... 10

Лионская группа ........................... 4

..................................... 49 ЧЕТВЕРГ, УТРОМ

Вопли Красавчика еще до рассвета подняли на ноги весь поселок. Известие об аресте Кювро и Миньо встретила гулом уже целая толпа, собиравшаяся по дворам. К восьми часам утра, когда я приехал в Клюзо, возбуждение усилилось. Торговцы, хорошо помнившие, что во время большой забастовки 1924 года в лавках поразбивали витрины, поспешно спускали железные шторы на окнах.

Около девяти часов утра десятка два охранников, решившихся проникнуть в рабочий поселок через главный вход, зашагали строем по центральному проезду. Молниеносно распространился слух, что они хотят отобрать приготовленные для демонстрации плакат" и щиты с лозунгами. Из окон понеслись улюлюканье и свист. Не успели охранники сделать и пятидесяти шагов, как перед ними упал и разбился большой горшок с фикусом. За ним последовал стул. Охранники тотчас ретировались - от префекта был получен приказ: не допускать инцидентов. В десять часов вход в поселок преградила баррикада, хотя никто не давал распоряжения ее воздвигнуть. Трое рабочих подвезли и поставили поперек прохода телегу, двое других побежали за балками, лежавшими у начатой стройки, женщины стали выворачивать булыжники из мостовой; бывший солдат-сапер давал советы, как лучше возвести баррикаду. Каждый действовал в согласии с другим, и этот незаметный для постороннего глаза порядок напоминал дружную работу муравьев. На улицу высыпало все население поселка. Пришлось даже сдерживать женщин: они готовы были перетащить на баррикады всю свою мебель; хозяйки, которые еще вчера отказывались платить членские взносы в профсоюз, потому что откладывали каждый лишний грош, мечтая купить вместо черной чугунной плиты нарядную эмалированную, сейчас сами предлагали строителям баррикады свой драгоценный буфет с зеркальными стеклами.

Я

переходил от одной группы людей к другой и был просто ошеломлен этой внезапно поднявшейся волной народного гнева. Она вскипает незаметно, сразу. Вот, кажется, народ смирился, в мрачном отчаянии опустил голову и невозможно подвигнуть его на борьбу. И вдруг, словно тесто, которое прет из квашни, словно эмаль, которая внезапно затвердевает, словно каравай хлеба, покрывающийся золотистой корочкой, его воля выливается в определенную форму. Поэтому и говорят о революциях, что они "разражаются".

Топография Клюзо диктовала обоим лагерям их стратегию.

Географическим центром города является мост через речку Желину. Единственная в городе большая улица именуется ниже моста Лионской, а выше - Гренобльской. На левом берегу, вверх по течению реки, расположен рабочий поселок и дом Летурно, окруженный парком. На правом берегу, ниже моста, фабрика.

Правый берег Желины - скалистый обрыв, и такой же отвесной стеной гора подступает ниже моста к Лионской улице. На левом берегу возвышенность поднимается в виде широкого холма с округлой вершиной, по его склонам расположился ярусами старый город.

Цех, отведенный для "Рационализаторской операции", находился в корпусе, построенном на левом берегу, близ старого города; с другими фабричными корпусами он сообщался через мост, принадлежащий фабрике.

Долина в Клюзо так узка, гора стоит такой отвесной стеной, что в декабре и в январе солнце даже не заглядывает в кварталы, расположенные на правом берегу.

Фасад здания, где помещалась фабричная контора, выходил на Лионскую улицу, у въезда на мост.

Павильоны американской выставки, как мы уже говорили, поставлены были на площади Франсуа Летурно. Четырехугольник площади окаймляли: с севера набережная Желины (правый берег); с юга - жилые дома, где помещались в нижних этажах магазины и кафе; с восточной стороны - фабричные ворота, а с западной - контора фабрики.

Вдоль левого берега Желины у подножия холма тоже тянулась набережная. Обе набережные, созданные попечением господ Летурно около 1890 года, в период наивысшего процветания их предприятия, заканчивались у плотины, воздвигнутой около фабрики. Речка Желина, присмирев, тихонько текла меж каменных стен. В спокойной воде отражались густолиственные вязы.

Стачечный комитет принял следующее решение: участники демонстрации протеста построятся со своими плакатами и щитами в рабочем поселке, шествие должно направиться по Гренобльской улице, перейти мост и попытаться выйти на площадь Франсуа Летурно. На тот случай, если бы не удалось прорваться сквозь заградительный отряд охранников, предусмотрено было, что демонстрация, сохраняя полный порядок, остановится на набережной левого берега, напротив площади Франсуа Летурно, около входа в цех "Рационализаторской операции".

Министр и префект поставили себе целью во что бы то ни стало избавить Джонатана Джонстона - американского наблюдателя при ОЕЭС - от зрелища рабочей демонстрации. Поэтому требовалось установить непроницаемую преграду между левым и правым берегом Желины.

Большой мост и мостик, перекинутый через реку около рабочего поселка, были уже на рассвете заняты полицейскими отрядами.

В десять часов утра на Гренобльской улице, в пятидесяти метрах от баррикады, воздвигнутой рабочими у входа в поселок, полицейские войска устроили заграждение из грузовиков, под защитой сотни вооруженных охранников.