Чтение онлайн

Пройдя парк, они двинулись по каменистой дороге, извивавшейся среди виноградников. Раймонда Миньо напевала куплеты из оперетт, которые она запомнила, слушая радио, когда еще жила у родителей в период между окончанием монастырской школы и замужеством. Бомаск в ответ затянул итальянскую песню, и Раймонда пришла в восхищение: именно так она и представляла себе настоящую экскурсию.

За околицей первой же деревушки они свернули с шоссе на узкую неровную дорогу с крутыми откосами, которая вела к соседней долине. Раймонда Миньо стала хныкать и, на свое горе, заявила, что по таким каменистым тропкам только пастухам ходить.

–

Что-то ты не так задавалась, - отрезал Фредерик, - когда пасла коров у своего папаши.

Вслед за этой колкостью последовала вторая, затем еще и еще, а через четверть часа с общего согласия было решено, что Пьеретта и Красавчик одни одолеют подъем, который становился все круче. Супруги Миньо спустятся обратно в Клюзо и приедут в Гранж-о-Ван по шоссе на мотоцикле. За неимением автомобиля мотоцикл с коляской был включен в то число предметов, которые получили одобрение супруги Миньо, - в их деревне мотоцикл до сих пор еще считался неслыханной роскошью.

Дорога круто поднималась к буковой роще. Кроны молодых деревьев образовывали сплошной свод, и под ними лежала густая прохладная тень.

Красавчик шагал впереди. Время от времени, боясь, как бы Пьеретту не оцарапали колючки, он осторожно отодвигал молодые побеги кустарника, который рос по откосу и тихонько покачивал над дорогой нежно-зелеными ветвями.

Пьеретта шла чуть позади, она была без чулок, в сандалиях на веревочной подошве, в бумажном платьице без рукавов. Оба легко брали подъем, не теряя дыхания. Пьеретта смотрела на шагавшего впереди Красавчика: он снял пиджак и накинул его на плечи; держался он прямо, не пригибался на подъеме и только сильнее пружинил ноги, слегка покачивая бедрами. Вдруг Пьеретте пришла на память детская песенка, которую они пели еще в школе: "Ловок ты в своих сабо, увалень несчастный". Чувствовалось, что Красавчик никогда не носил деревянных сабо, никто из парней в Гранж-о-Ване не ходил так непринужденно и свободно. "Вот еще и поэтому, - подумала Пьеретта, рабочие гораздо больше нравятся нашим девушкам, чем деревенские парни".

Она подняла глаза и посмотрела на его черную курчавую шевелюру; завитки лежали плотно один к другому и блестели на солнце. "Настоящий итальянец", - подумала она. Ей вспомнилось, что она где-то читала о прекрасных ночах на Капри. "Южанин", - подумала она. Кровь горячей волной обожгла вдруг все тело. Пьеретта рассердилась на себя. "Такая же идиотка, как читательницы журнала "Мы вдвоем", - решила она с досадой. Уже долгие месяцы не испытывала она подобного чувства. И чтобы разом покончить с такими глупостями, она обратилась к Бомаску:

– Они приедут раньше нас.

– Не приедут, - отозвался он.
– Они до вечера из дома не выберутся, все будут ругаться. Нет, Миньо не мужчина...

– Не говори вздора, - оборвала его Пьеретта.

– Миньо хороший товарищ, - договорил Красавчик, - но с женой он ведет себя не как мужчина.

– Что ж, он ее, по-твоему, бить должен?
– спросила Пьеретта.

– Да, должен бить, - ответил он, не повышая тона, не замедлив шага.

– Ты говоришь, как настоящий мелкий буржуа, - возмутилась Пьеретта.

Красавчик остановился, обернулся к Пьеретте и захохотал. Хохотал он долго и с удовольствием.

– Чего ты?
– недовольно спросила Пьеретта.

– Я же тебя уважаю и не хочу спорить с тобой о некоторых вещах, ответил он.

И он снова стал взбираться по дороге широким

шагом, ловко перепрыгивая с одного плоского камня на другой.

Так подымались они еще с полчаса, пока дорога не повернула круто к опушке буковой рощи. Красавчик вдруг остановился и низко нагнулся над купой кустов. Когда Пьеретта подошла к нему, он сделал ей знак молчать, приложив палец к губам.

– Посмотри!
– шепнул он.

Между кустами пробиралась лиса.

– Какая золотистая!
– шепнула Пьеретта.

– Рыжая, - поправил Красавчик.
– Здесь все лисы рыжие.

– А по-моему, золотистая, - настаивала Пьеретта.

– Пусть будет золотистая, - ответил Красавчик.

Лиса трусила неторопливой рысцой по полянке, поднимавшейся к сосняку. Молодая травка с трудом пробивалась сквозь спутанную и засохшую прошлогоднюю растительность. Когда-то здесь был луг, потом летнее пастбище, потом его перестали расчищать от густых зарослей шиповника и можжевельника, разросшихся на подступах к лесу; теперь уж ни коров, ни коз не гоняли на это пастбище, покрытое бурьяном, забившим все просветы между рядами колючих кустов, - так из года в год все больше дичала эта гора, покинутая человеком.

– Твоя лисица даже не желает оглянуться, - сказала Пьеретта.

– Очевидно, ты ее не особенно интересуешь, - ответил Красавчик.

Лиса исчезла в зарослях трехлетнего можжевельника, затем снова появилась у первых сосен. На мгновение она остановилась, оглянулась и, посмотрев на Пьеретту и Красавчика, исчезла, скрытая от их глаз стеной кустарника, опоясывавшего лес.

– А она на меня все-таки поглядела, - усмехнулась Пьеретта.

– Лисы в это время смелые, - ответил Красавчик.
– Весь остальной год они охотятся только по ночам. Но сейчас они кормят детенышей и не боятся даже среди белого дня забираться в курятник.

– Откуда ты-то знаешь?
– спросила Пьеретта.

– Я ведь и в fondi тоже работал, - ответил Красавчик.

Они присели и закурили. Бомаск начал описывать fondi - огромные поместья у него на родине, поселки сельскохозяйственных рабочих посреди необъятных владений знати; он говорил о забастовках, о стычках с карабинерами. Пьеретта слушала рассеянно. Она думала о лисице, которая вышла на охоту для своих лисят и так дерзко взглянула на нее.

– Когда я была еще девчонкой, мы ходили здесь с мамой, - сказала Пьеретта.
– Мы как раз тут сворачивали с дороги и пробирались тропинками прямо через перевал. Гранж-о-Ван находится перед нами, по ту сторону хребта. Но теперь все тропинки заросли кустарником.

– Давай пойдем напрямик, - предложил Красавчик, - может быть, наберем в лесу сморчков.

– Ну, сморчки уже сошли.

– Колючек боишься?

– Что ж, пойдем по следам золотистой лисы, - сказала Пьеретта.

Теперь она шла впереди. Она смело раздвигала упрямый бурьян, огибала можжевельник, осторожно схватив кончиками пальцев ветку шиповника между двух колючек, отстраняла ее и легко преодолевала крутой подъем.

Красавчик держался шагах в десяти позади, боясь, как бы потревоженные Пьереттой ветви шиповника не ударили его по лицу. Он любовался ее тонкой талией, высокой грудью, крепкими, стройными ногами. Ему нравилось, что она такая тоненькая, хрупкая и вместе с тем сильная. Он подумал, что Пьеретта замечательная девушка, очень замечательная, это уж наверняка. И ускорил шаг, стараясь ее догнать.