Чтение онлайн

– Я не враг рабочим, - торопливо проговорил он и замотал головой.
– Вы же видите, я отказался подписать приказ о наказании трех ваших товарищей. Нобле, конечно, донесет об этом в правление АПТО. Впрочем, мне в высокой степени наплевать на них на всех.

– Не верится, - сказала Пьеретта.

– Вы не верите, что мне наплевать на АПТО?

– Да нет, - сказала Пьеретта.
– Я убеждена, что вы можете позволить себе такую вольность - подразнить дирекцию АПТО. Я только хотела сказать, что

вряд ли господин Нобле сердится на вас. Думаю даже, что он воспользуется случаем и станет воспевать снисходительность дирекции к рабочим. А те трое пьянчужек, из-за которых вы меня вызвали, возможно, и заслуживают наказания.

– Как! Вы согласны с тем приказом, который я отказался подписать?

– Нет. Разве я могу соглашаться с хозяйским судом и наказаниями? Если рабочие пьют, это в конечном счете вина вашего АПТО. Позвольте вам только указать, что господин Нобле всегда был милостив к пьяницам.

– Значит, он лучше, чем я думал о нем, - сказал Летурно.

Они все еще стояли друг против друга - по обе стороны стола.

– Правление треста, - продолжала Пьеретта, - обычно закрывает глаза на служебные провинности, если причиной их является пьянство.

– Вот уж не ожидал такой гуманности!

Мгновение они молчали. Пьеретте вспомнилась старуха работница из ее цеха: она всегда была пьяна и все же работала равномерно, как машина; за долгие годы работы она сама стала придатком к машине. Проходя мимо нее, инженеры подмигивали друг другу: "У старухи Вирье неутолимая жажда!" Ей прощали опоздания, прогулы - ведь только она одна из всех рабочих фабрики не принимала участия в последней забастовке.

Пьеретта в двух словах рассказала об этом Филиппу Летурно.

– Я защищаю пьяниц совсем по другим причинам, чем Нобле, - торопливо заговорил он.
– "Будемте вечно пьяны", - сказал Бодлер... Вы вчера видели мою сводную сестру? Так вот, она каждый вечер напивается... И уж тем более я понимаю ваших товарищей... ведь такие ужасные условия...

Пьеретта молча смотрела на него. Он запнулся и умолк.

– Ох, каких глупостей я наговорил...
– пробормотал он.
– Просто я хотел доставить вам удовольствие и оттого не подписал приказ.

Она нахмурила брови.

В эту минуту кто-то постучался и тотчас отворил дверь.

– Ах, простите, - раздался голос Нобле.

Дверь закрылась.

– И главное, не думайте, пожалуйста...
– сказал Летурно.

Она смотрела на него, не улыбаясь, вопрошающим, почти суровым взглядом.

– Я презираю таких людей... таких хозяев, - продолжал он, - которые пользуются своим положением... Впрочем, вы, конечно, и не допустили бы этого...

По лицу Пьеретты скользнула улыбка. И тотчас Летурно заговорил увереннее:

– Я хотел доставить вам удовольствие и - возможно, это эгоистично

с моей стороны, - но я хотел доказать самому себе, что я не такой, как люди моего класса. Вот именно... Мне всегда хотелось доказать себе самому, что я на стороне рабочих.

Пьеретта снова улыбнулась.

– И не только это, - торопливо добавил он.
– Мне хотелось заслужить ваше уважение... Вы понимаете, что я хочу сказать?

– Понимаю, - ответила Пьеретта.

– Присядьте еще на минутку, - попросил он.

– Не могу, - ответила она.
– Если я задержусь в вашем кабинете, пойдут сплетни.

– Ну что для вас мнение какого-то Нобле?

– Нет, мне нужно, чтоб он уважал меня. Только тогда я могу сражаться с ним на равных.

– Хотите, я распахну дверь?

– Если я задержусь у вас, то и в цехе пойдут разговоры. Наши работницы имеют право никому не доверять... Их столько раз предавали. До свиданья, господин Летурно...

– Вы, значит, отказываетесь помочь мне, - проговорил он, - и дать мне возможность помочь вашим товарищам?

Пьеретта лукаво улыбнулась.

– Что ж, - сказала она, - в таком случае завтра мы кое-что у вас попросим. К вам придут от имени нашей партии.

– Что-нибудь важное?
– спросил он.

– По нашему мнению, очень важное.

– Можете рассчитывать на меня, - сказал он.

– Увидим, - ответила Пьеретта.

Она протянула ему руку и, простившись, пошла к двери.

– Мадам Амабль!
– окликнул он ее.

– Ну что еще?
– строго отозвалась она.

– Позвольте подарить вам на память одну вещь... Это так, пустячок...

– Смотря какой пустячок, - сказала она.

Он порылся в ящике стола и достал оттуда тоненькую книжечку форматом чуть поменьше брошюр с "Лекциями по истории коммунистической партии". Раскрыв книжечку, он разрезал страницы, что-то написал на титульном листе и протянул ее Пьеретте.

Она прочитала на обложке: "Филипп Летурно. Гранит. Мел. Песок. Стихи. Издатель Пьер Сегер", а на титульном листе было написано крупным детским почерком: "Мадам Пьеретте Амабль, чье уважение мне очень хотелось бы завоевать".

– Прочтите когда-нибудь на досуге, - сказал Филипп.
– Стихи немножко необычные, как вот эта картина. Но все-таки возьмите, в знак дружбы.

– Спасибо, - сказала Пьеретта.

И на этот раз в ее улыбке не было ни насмешки, ни лукавства. Филипп в ответ тоже улыбнулся.

– Значит, завтра мне будет испытание?
– сказал он, пожимая ей руку.

Пьеретта бегом сбежала по лестнице. Разговор и так уж занял сорок с лишним минут. Вернувшись в цех, она положила книжечку около станка; пока она налаживала станок, Маргарита подошла посмотреть и прочла надпись Филиппа.