Больше не будем

Илья

— Сазонов! — голос проректора по учебной работе сотрясает этаж. Я несусь в другое крыло, но вынужденно торможу рядом с ним.

В универе я появляюсь так часто, насколько это вообще возможно в моем положении, но в последние дни меня тут почти не было. Пользуюсь индивидуальным планом и поблажками исключительно для меня — пропуски отрабатывать не приходится.

— Да, Игорь Вячеславович.

— Твой декан говорит,

— Да, — киваю, пытаясь сохранять улыбку на лице. — Прямо сейчас, и я как раз шел на нее. Пересдам быстро и получу допуск к сессии, все в порядке.

— А курсовая работа? Сазонов, без курсовой сессию не закроешь. Ты же сейчас в отпуске? Вот и пиши в нем курсовую!

— Игорь Вячеславович, у меня пересдача ровно через две минуты, а через два часа лед.

— Какой лед? А отпуск? А курсовая?

— Мне послезавтра в Сочи лететь на шоу. Простите, товарищ проректор, очень спешу, — молитвенно складываю руки и собираюсь уже рвануть прямо по коридору, как вдруг мне хорошенько прилетает дверью по спине. Все это время я торчал прямо под дверью аудитории с табличкой «Приемная комиссия». Настоящий идиот.

Быстрая спортивная реакция меня спасает — успеваю вовремя отскочить назад, чтобы не попрощаться со спиной накануне выступления. При этом из дверей показывается не какой-то там двухметровый одиннадцатиклассник, а самое милое создание, которое я только когда-либо видел. А из ее рук высыпается охапка документов, и они тут же застилают пол у нас под ногами.

Невысокая, светленькая, с глазами янтарного цвета. Сам себе прописал бы сейчас подзатыльник за то, как нагло пялюсь на эту девушку. Но я все смотрю, смотрю, смотрю. Мне кажется, проходит вечность, хотя, я уверен, по факту это все занимает несколько секунд.

— Я вас не задела? Простите, не рассчитала, — оправдывается за свою откуда-то взявшуюся богатырскую силу.

— Жить буду. Наверняка.

И снова кажется, что время зависло. Я опять ныряю в янтарные глаза с разбега и без тарзанки. Девчонка отмирает первой. Наклоняется, чтобы собрать свои бумаги, но тут я реагирую быстрее. Присаживаюсь на корточки и в миг собираю все то, что разлетелось. Сбиваю между собой, поправляя, и на автомате сканирую глазами первый лист, ксерокопию одного из ее документов.

Передаю ей охапку бумаг, поднимаясь обратно, и специально отвожу взгляд, чтобы снова не зависнуть.

— Спасибо, — шепотом произносит.

— Да не за что, — пожимаю плечами и, еще раз взглянув на бумаги, хотя текста все равно не могу разобрать, добавляю. — Варвара Андреевна Евдокимова.

Она улыбается, смущаясь из-за такого официального обращения, а я сбегаю, потому что у меня в запасе уже ни минуты лишней нет.

— Сазонов, я тебя долго буду ждать? На Олимпиаде тоже выход свой проспишь? — из дальней аудитории показывается зам декана, которому я в очередной раз пересдаю этот хренов зачет ради допуска к экзаменам летней сессии, чтобы закрыть уже свой предпоследний курс.

— На Олимпиаде не просплю, — говорю про себя, устремляясь в кабинет и больше не оборачиваясь

Зачет у меня такой, что списывать просто нечего. Телефон я все-таки убираю в рюкзак от греха подальше, чтобы препода не нервировать. Конечно, они гордятся тем, что среди студентов у них есть целый чемпион России и потенциальный участник будущей Олимпиады, но за красивые глаза оценки никто просто так не ставит. Мне приходится закрывать все сессии и контрольные точки своим собственным трудом, отсутствием сна, личной жизни и отдыха как такового. Но это был мой выбор, на который спустя три года после начала я не жалуюсь.

Я готовился. В этот раз готовился ночами, собирая себя в кучу после сложных и непривычных тренировок перед выступлением в шоу. Грезил о том, что откатаю пару шоу в Сочи и погрею бока на море хотя бы денек. А там можно и экзамены сдавать.

Но этот упрямый мужик ни в какую не ставит «зачтено», из-за чего я не могу получить обязательный штамп о допуске. Чтобы закрыть уже это все, я честно старался, но сейчас сижу и залипаю в окно. Пять минут, десять минут.

Телефон вибрирует на дне рюкзака, но сообщения отображаются на дисплее умных часов. Перевожу взгляд и читаю.

Чат «Шоу Сочи»: «Репетиция по графику, просьба на лед не опаздывать»

Листаю.

Рита костюмер шоу Сочи: «Забрала твою красоту из пошива! После трени на примерку, будем смотреть на тебя, принц»

Лариса пиар: «Привет, Сазонов. „ТВ спорт“ зовут тебя на интервью завтра в студию, пойдешь?»

Тренер: «Нам надо забронировать лед на время после твоего отпуска»

Отпуск, смешно. В отпуске я сдаю сессию и катаю в шоу, потому что все прошлые призовые уже вложены в тачку и съемную хату, а жить тоже на что-то надо и питаться не воздухом.

Смахнув все уведомления, думаю о том, что пора вернуться к тесту, чтобы не завалить его вновь. А в голове проносятся картинки цвета ее глаз. Да что же такое! Я же тот самый несгибаемый Илья Сазонов, который на все вопросы журналистов о личной жизни всегда отвечает «У меня нет на это времени».

И это абсолютная правда, у меня нет времени. Девушки всегда хотят внимания, свиданий, подарков, отношений, разговоров. А я хочу спать. Хотя бы шесть часов в сутки. И вообще моя главная мечта — нет, не девушку найти, а просто лечь и по-человечески выспаться.

У меня через полтора года Олимпиада, а до нее еще десятки стартов мирового, европейского уровня и внутри страны. И мне точно сейчас не до чьих-то янтарных глаз.

— Сазонов, время вышло, сдавай тест, — слышу какой-то голос из космоса.

А, нет, это всего лишь голос препода.

— В каком смысле вышло? Я же только начал!

— Полчаса уже прошло, ты у меня один пересдаешь, неужели времени недостаточно?

Это что же получается, я полчаса об этой Варваре думал?

— Пять минут еще, пожалуйста. Мне нельзя снова пересдачу, я улетаю через два дня.