Больница «Линкольн»
Шрифт:
Когда Киан открыл глаза, первое, что он ощутил, была боль. Каждая клеточка тела будто пылала в огне. Адское мучение. Он попробовал поднять руку и заметил, что к ней прикреплена длинная белая трубка. Он узнал потолок своей спальни и смог увидеть ноги нескольких людей, ходивших по комнате. Усевшись, он моргнул.
— Х-Ханна, — прохрипел он. Его голос был сухим и скрипучим. Женщина-парамедик, которая в тот момент что-то вливала ему внутривенно, сжала губы в жёсткую линию и ничего не ответила. — Где она? — спросил Киан требовательнее и в его голосе зазвучали металлические нотки.
— Мистер О’Рейли, у вас тяжёлая травма головы и вам сейчас нужно спокойно
— Где она, чёрт подери? — завопил он, потеряв терпение. В животе от ужаса всё начало скручиваться в тугую пружину. Он вспомнил последние несколько минут перед тем, как вырубился. В комнату вошёл второй нападавший. Ещё один удар сзади. Громкий хлопок…
— О, Боже, нет. Только не это, — его взгляд метался по комнате, пока не остановился на чём-то неподвижно лежащем в углу под белой простыней.
— НЕ-Е-ЕТ! — закричал он, вскочил на ноги, промчался, сбив парамедика с ног, а затем упал возле тела на колени. — Ханна, нет, пожалуйста, нет, детка, нет. — Он стянул простыню и глубокий крик боли от вида мёртвой жены, лежавшей на полу их спальни, разбил сердца всех, кто был в комнате. Он обнял Ханну и опустил лицо в её волосы. Из глаз текли слёзы и ему было всё равно, кто его слышит или видит. Его жена. Его красавица-жена. Мертва. И это его вина.
— Я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю тебя, Ханна. Чёрт, нет. Детка, нет. Не покидай меня, — шептал он ей в волосы, раскачиваясь вперёд и назад.
— Мистер О'Рейли, мистер О'Рейли, нам нужно доставить вас в больницу на осмотр. У вас на голове серьёзная и глубокая рана. Полиции нужно…
— Убирайтесь. Я — врач. Я, чёрт подери, врач. Убирайтесь и оставьте нас одних.
Решив оставить его ненадолго одного, но постоянно приглядывая, все отступили и позволили ему молча скорбеть о своей жене.
Через несколько часов Киан наконец разрешил им забрать её тело и в состоянии шока был доставлен на скорой в больницу. Следующие несколько недель прошли как в тумане: ему сделали небольшую косметическую операцию, исправив повреждение черепа, и он на автомате отбыл панихиду. Когда Джон Рейнольдс увидел Киана в день похорон возле могилы Ханны, чёрного, как смоль среди бела дня, он постарался уговорить того побыть у него несколько дней.
— Киан, прошу тебя. Мы просто хотим помочь. Скажи, что мы можем сделать?
Киан поднял глаза на своего старого друга и тот увидел, что в них не было ни одной эмоции. Оглянувшись на могильную плиту, Киан пробормотал несколько слов, но Рейнольдс ничего не разобрал.
— Что? Я не услышал. Что ты сказал?
— 23-е мая, — он озвучил дату смерти Ханны. Рейнольдсу на долю секунды показалось, что Киан сошёл с ума.
— 23-е мая, — повторил он и уставился на Рейнольдса таким яростным взглядом, что чуть не прожёг в нём дыру. — Хочешь помочь мне, Джон? Отлично. У меня есть план.
23-е мая. День, когда внутри умерла последняя частица добра и родился монстр, готовый мстить за всё потерянное.
ГЛАВА 7
Наши дни
Жизнь интерна в больнице Линкольна становилась для Афины всё привычней. Каждый день подкидывал новые случаи и давал шанс закончить его в операционном блоке. Шесть интернов, прикреплённых к доктору Вебстер, всё больше стали походить на сплочённую маленькую семью и даже Дик превращался из ходячего мудака в нормального человека. Афина сильно сблизилась с
С каждым днём круг их обязанностей увеличивался, и Афина была от этого только в восторге. Каждый раз при вызове в палату к пациенту, чтобы оценить ситуацию или назначить лекарства, она убеждалась, что это её место. Что ей удалось стать врачом и теперь её мечты становятся реальностью.
Однажды утром во вторник, когда она, Сабина и Кларенс практиковали в учебной лаборатории накладывать швы, Сабина озвучила мучивший всех вопрос.
— Как ты думаешь, когда они допустят нас к столу? — спросила она, подняв бровь. Её чёрные волосы были уложены вокруг головы в какие-то замысловатые косы, с которыми могла справиться только она, и придавали ей мягкий и в то время ухоженный вид. Афина знала, что на самом деле к ней приглядывался не один доктор, среди них были даже врачи-женщины.
— Я думаю, что сегодня. Я чувствую, что сегодня произойдет что-то серьёзное, — ответил Кларенс, кивнув.
— Ну, не знаю. Ты думаешь? Что может случиться такого, что соберёт всех нас сегодня в операционной и позволит взять в руки скальпель? — спросила Афина, подумав, что ему что-то известно.
— Вам просто нужно быть внимательными, не сомневаться и не забывать о главном. Я просто чувствую, что этот день — сегодня. Вот увидите, — пояснил Кларенс, на самом деле ничего не объяснив. Сабина закатила глаза у него за спиной и все трое продолжили работать в тишине несколько минут.
— Спорим, что эта подтирка для жопы Дик вылетит из программы без единого шанса сделать надрез, — сказала Сабина, завязывая последний стежок и отрезая нить. — Оп-па! Вышивка крестиком и дело в шляпе, нытики.
Афина захихикала и продолжила практиковать новую технику, которую она хотела освоить. Она хотела быть готовой, когда настанет её час, не важно, что там будет. Их пейджеры сработали одновременно. Афина мельком взглянула на свой и увидела, что их вызывают в отделение экстренной помощи. Она бросила быстрый взгляд на Сабину и Кларенса, и поняла, что им пришло такое же сообщение, а это могло означать только одно — везут травмированных. Побросав свои инструменты, они на бегу открыли дверь и помчались, подгоняемые вперёд нетерпением и предвкушением. Добраться до отделения первым потенциально означало быть прикрепленным к ординатору или лечащему врачу, который, возможно, будет оперировать, а, следовательно, у интернов будет возможность ассистировать. Теперь, когда впереди маячили операции, дружба отошла в сторону и каждый из троицы старался выйти победителем в забеге по пути в отделение экстренной медицинской помощи.
На месте их уже ждала Вебстер, которая приказала одеть поверх хирургических костюмов белые халаты:
— На 32-й улице рухнуло здание. Мы не знаем пока сколько пострадавших, но ситуация серьёзная и нам нужны любые свободные руки. Вот так вот, — она повернулась к ним лицом, её рыжие волосы разметались по плечам, и повела их ко входным дверям в травмпункт. — Теперь самое время доказать, что вы не полные идиоты, и как врачи можете быть полезными. Не заставляйте меня жалеть, что я вас сюда вызвала, — она повысила голос