Боливар исекая

Часть первая

Дмитрий Бухалкин с самого рождения был чем-то недоволен. Выразилось это в истошном крике, будто младенец уже тогда предчувствовал зловещую развязку собственной судьбы. Ближе к тридцати Дмитрий попривык к своей фамилии, неудачам и мистике, что окружали его жизнь, но недовольство моментами вырывалось из него истерическим смехом, суматошными фейспалмами и нервным прикусыванием нижней губы.

Дмитрий никогда не выигрывал конкурсы — занимал вторые места. Убил полжизни на легкую атлетику, но

получил только второй разряд в спринте. Девушки динамили уже на втором свидании. Работодатели кидали через одного, смартфоны терялись и бились с такой же регулярностью, а на день рождения к нему никто не приходил. Ведь люди второго января пытаются тупо выжить, а не поразить своим радушием в сущности неплохого парня.

— Суки! — иногда грозил бессильно кулаками в небо Дмитрий, — настанет время, и я отыграюсь на всех вас! Но всесильные Сущности лениво молчали и жизнь, полная нереализованных мечт и воплотившихся страданий, продолжалась.

До второго сентября этого года.

Дмитрий шел на основную работу, вторую в его жизни естественно, и как оказалось вскоре — последнюю.

Переходя светофор он замешкался, вспомнив что забыл то ли выключить чайник, — электрический сегодня сгорел, — то ли закрыть на замок дверь своей квартиры. Начал охлопывать карманы, когда тронувшийся грузовик с «Кока-Колой» недовольно загудел на нерасторопного пешехода. Бухалкин решил сманеврировать, перейдя на перпендикулярную улицу, но там вынырнувшая из-за грузовика маршрутка резко затормозила истошна гудя, отчего Дмитрий отпрыгнул на середину улицы.

— Эй, — нервно сказал он, — никаких там маршруток-кунов. «И уж тем более грузовиков», успел он подумать, когда спину обдало предчувствием беды.

Он еще успел развернуться, увидеть белое как мел лицо водителя во втором грузовике сзади, когда тело младшего научного сотрудника одного известного института расплющило об переднюю панель фуры.

*****

— Морфиус, — недовольно прокряхтел Виндикт, заедая горечь пива соленым маттхи. — Знаешь, что с тобой сделает этот новенький? Он тебя сдаст Главе Комиссии.

Морфиус — старший мираппликатор Комиссии по распределению в параллельные миры сектора SBbc, на это только промолчал.

Два другана находились в местном баре мира LHS 1140 b, на рабочем перерыве. Телепортация вещь удобная, сойти за аборигенов труда не составляло, а таверны этого мира славились своими печеньками и уютненькой атмосферой. Морфиус грустно крутил в руках крионитовую соломинку, приятно охлаждающую напитки, склонив седую голову над столиком.

— Нафига этот Дмитрий тебе вообще сдался, — не прекращал нудить Виндикт, — до пенсии пару лет, а после нее, как своего через Комиссию проведем — со льготами! Будет тебе и гарем с эльфийками, и ездовые драконы, и царство в придачу. Для своих-то льготы по схеме «три за один». А выкинут с работы, на хорошее перерождение и не надейся. Мы же двадцать лет уже дружим, да ты знаешь что теперь с тобой будет?

Морфиус не отвечая, катнул через соломинку джина и скривился.

— А я тебе скажу, что будет, — не унимался Виндикт, — залезет этот новенький, племянник зама Главы, в твой голограммник, найдет перерасход, постоянные правки и кривые коэффициенты на перерождение Бухалкина — и досвидос Комиссия! Приличной работы не найдешь, встанешь на пособие, а после смерти переродишься

в уличного факира, где-то в третьем секторе, какой-нибудь поганой страны, без личной памяти, за пять минут до местного Апокалипсиса.

— Знаешь, — глухо сказал Морфиус, — Дмитрий ведь должен был умереть на второй год от укуса бешеного хомяка. Пришлось корректировать. А потом я заглянул в его сморщенное младенческое лицо и клянусь Камухари Камусиси он мне подмигнул!

— Ну эй, — занервничал Виндикт, — ты поосторожнее с главой альтернативного японского пантеона. По слухам, богиня способна пробивать реальности вплоть до балки Вселенной.

— И всю его жизнь, — продолжал Морфиус, не слушая Винда, — я жил с ощущением вины. Его карму забрали в спецфонд Комиссии, а коэффициент удачи срезали начисто! По самым удачным раскладам Дмитрий был должен давно уже спиться и умереть в заброшенном коллекторе, но он живет и борется. Каждый его день для меня похож на прием у стоматолога.

Винд глотнул пива.

— Ты, че несешь, — сказал он тихо, — Комиссия тогда срезала карму у целой страны, мы тут все крайние. И было за что: чем больше человек верит в ложь, тем больше можно снять кармы без шума. Просто вот так — чтоб у целой страны — запрещено. Но рефлексируешь здесь только ты.

— А в двадцать пять, — с надрывом протянул Морф, — его бросила девушка прямо на день рождения и ушла с другим. Он тогда молча просидел два часа за столом с её единственным подарком — кружкой с принтом Хикигая Хачимана, а потом посмотрел вверх и сказал: «Я прошагаю Небеса, но найду тебя и спрошу — за что?»

— Отлично, лять, — не выдержал Винд, — и часто он так с тобой разговаривает?

Ничего не отвечая Морфиус хрустнул крионитовой соломинкой, откинул сломанные остатки в сторону и заглотнув полстакана джина разом, даже не поперхнувшись.

— Хорошо, — сдался Винд, — отлично, борода ты многогрешная! Пойдем под трибунал вместе, ты ведь уже надумал что-то противозаконное?

— Заброшенный Создателями мир, в Забытом секторе, — пожал плечами Морф, — идеальное место для скрытия перерождения.

— Не считая того, что именно оттуда чаще всего вылезают всякие Повелители, Властелины, Владыки, Кхалы и другие злобные сумасшедшие, — едко произнес Виндикт.

— Он не такой, да и случилось подобное, пусть голова болит у Главы Комиссии, мы уже уйдем на перерождение, — безучастно сказал Морфиус, заканчивая с джином. — По времени успеваем сегодня вечером на дежурстве.

Винд, поднял палец вверх, намекая официанту, что пиво нужно повторить и откинулся на диванчик. «По крайней мере его хандра пройдет, — подумалось ему, — пока сегодня новенький сотрудник проставляется для коллег, есть время для левого запуска сансатрона».

*****

Дмитрий недолго летел в полной темноте. Потерю ориентации закончила вспышка сверху и капли дождя. Бухалкин ощутил себя на твердой земле, в уши ворвались какие-то крики, звон, а прямо перед ним какой-то чудак в кожанке навернул мечом… чувака с рожками?

В его груди противно хлюпнуло и Дмитрий ошалело увидел вылезающий из него наконечник чего-то острого. Сзади с чьим-то хеканьем пришел толчок, мгновенная боль затопила все тело. Руки с зажатой в них… длинной палкой (чего-чего?) ослабели. Разворачиваясь вокруг оси, Дмитрий полетел на землю и снова умер.