Богоубийца
Шрифт:
— Ты не помнишь?
После слов эльфийки Ильма призадумалась и начала вспоминать свои последние дни. Брови перенеслись к переносице, давая понять эльфийке о начале бурной мозговой деятельности у бретонки.
— Помню, как отрывала от стены картину… Искала Свиток, да… Вроде бы, мм… Потом, помню бескрайнее звездное небо… и боль. Обжигающую, невыносимую… И чей-то голос… Женщины в белом пламени… Ты не слышала? — обрывочными фразами закончила свои потуги вспомнить Ильма.
— Голос? — дослушав до конца, спросила Нерия.
— Да, такой неестественный и печальный… А ещё я вспомнила свое
«Мама… Интересно, увижусь ли я с ней еще когда-нибудь?», — с грустью вспомнила странный сон. И с болью в душе вспомнила усталое лицо матери.
— С тобой всё нормально? — решила удостовериться Нерия.
— О? Да-да. Вроде бы все нормально.
Прислушавшись к ощущениям, Довакин пришла к выводу, что на самом деле все было в порядке. Очень даже в порядке, исчезли давящие ощущения от скверны и это обжигающее присутствие абстракта.
«Интересно… Это Свиток мне помог?».
— Вроде бы? — искреннее беспокойство во взгляде эльфийки заставило Ильму улыбнуться.
— Нерия, все хорошо, правда. Лучше скажи, долго я тут пролежала?
— Два дня.
— ДВА ДНЯ! — звонко выпалила бретонка.
«Так… А где Древний Свиток…»
— Нерия, а где Древний Свиток?
— Ты про картину? Её Первый чародей с собой забрал.
«У Ирвинга значит… Стоп… Зачем он мне теперь? Я же его как бы уже прочла… Или же нет… Хм, не понятно…», — озадачилась Ильма.
Умением читать Свитки никто не мог похвастаться, поэтому никто и никогда не писал об успехах. Проверить получилось ли у неё, не имело никакой возможности. Зато она поняла, что та боль была реальной, от одной только мысли ей стало не по себе. И то последнее видение, женщина в белом в какой-то странной комнате с троном в центре.
Вскоре исчезли яркие точки перед глазами, вернув картину мира в привычный вид. Ильма несколько раз моргнула, чтобы удостовериться. Она перестала видеть то, чего не существовало. Немного раздосадованная от невнятного результата, она встала с кровати и размышляла: «Что теперь?».
— Нерия, спасибо, что присмотрела за мной, — на выходе из комнаты поблагодарила ученицу Ирвинга Ильма.
— Да, не за что. Ничего… Такого я не сделала… — промямлила, смущенно пряча свои большие глаза, не привыкшая к благодарностям эльфийка.
От такой милой реакции Ильма весело хихикнула. Обняв эльфийку одной рукой, потащила в столовую.
— После встречи со смертью не грех и поесть, пойдем!
— Со смертью?! Ты же сказала, что с тобой всё хорошо! — вновь начала волноваться Сурана.
— Если не утолю жажду, то точно умру…
— Это не смешно… И вообще, надо сообщить мастеру Винн и Первому чародею…
— Да никуда они не денутся. Идём, — прервала поток беспокойства эльфийки Ильма и потащила за собой. Нерия уже с первых минут знакомства с ней поняла, лучше с ней не спорить, время только потеряешь. К тому же, ей тоже не помешало подкрепиться.
***
После своего «грандиозного» вступления в ученики, Ильма потихоньку вошла в будничный ритм жизни круга. У учеников был свой распорядок дня. Так как Нерия являлась полноправным магом, то её режим обучения не совпадал
В основном бретонка училась магии вместе с детьми. Такой расклад женщину особо не волновал. Спокойно общаясь со своими одногруппниками, она делала вид, что упорно учится магии. А на деле же, у неё была своя забота. Сентинел взялась разобраться в последствиях от чтения Древнего Свитка. Если она и вправду смогла его прочесть, то теперь предстояло понять, что именно она прочла.
Светящиеся точки, которых она списала на временное явление после тяжелого пробуждения, вновь дали о себе знать. Пропуская мимо ушей слова лектора, Ильма анализировала эти точки и собственные ощущения после пробуждения. Все ощущения от её способностей, начиная от благословения Акатоша, заканчивая скверной и абстрактом, словно отодвинулись на задний план. Что-то их оттолкнуло и всячески подавляло. Поглощенные души драконов не пытались вырваться, сжигающая внутренности скверна успокоилась, а неутолимая жажда ГОЛОДА молчала себе в тряпочку. Эффект Древнего Свитка будто бы вычистил её душу. Но это не значит, что так будет навсегда. Жизнь научила довакина всегда быть готовой к худшему.
Древний Свиток Ирвинг вернул обратно в картину. Полотно изменилось до неузнаваемости. Во второй раз трюк со светом не прошел. Древний Свиток никак не отреагировал на свет. Ильма несколько раз пыталась, но, к сожалению, ничего не произошло.
«Возможно, этот Свиток был лишь частичкой чего-то целого. И где-то там лежат другие Свитки», — рассуждала она во время урока.
Ясновидением воспользоваться не удалось. Как ни старалась, заклинание указывало только на неё.
— … ученица Сентинел? — сквозь ее раздумья ворвался вопрос лектора.
Так как она всеми своими мыслями витала совсем в другом месте, она, естественно, прослушала вопрос учителя.
— Форма и вид. Форма и вид, — шептала девчушка рядом с ней.
— Мм… Форма… и… вид? — повторила слова юной магички Ильма.
— Совершенно верно. Заклинания имеют собственную форму и вид. Спасибо, Сентинел, садитесь. Далее… — учитель продолжил читать лекцию.
Ильма улыбнувшись своей спасительнице, легонько коснулась до кончика её носа. Девчушка с двумя длинными косичками хихикая, отбилась от пальца драконорожденной.
— Хи-хи… Перестань. Я из-за тебя пропустила слова мастера, — девочка попыталась вернуть себе серьезный настрой.
— Тссс! — шикнули на них с переднего ряда.
Мальчик в круглых очках со странным шрамом на лбу и его рыжий друг.
— Какие мы серьезные… — передразнила ребят Сентинел.
Её соседка, девочка по имени Сари на ребяческую выходку своей великовозрастной одногруппницы покачала головой.
Их разговор не остался незамеченным. Чародей Ферон до сих пор не отошел от удивления, когда к его группе присоединилась взрослая женщина. На его практике такое случилось впервые. Всех своих учеников он учил относиться к магии со всей серьезностью и строгостью. В случае с Ильмой он и подумать не мог, что взрослый человек будет вести себя так легкомысленно. С первых минут занятий, новенькая ученица легко нашла общий язык с детьми, разрушив весь суровый настрой группы.