Чтение онлайн

Пока я была еще решительно настроена, в тот же день поехала в ЗАГС и подала на развод. Я знала, как бывает, точнее предполагала. Схлынет первый болезненный шок, пройдет время и потом я уже сама начну искать оправдания и причины вернуться назад. Память это такая странная штука. Забывается все плохое и остается только хорошее, а хорошего у нас с Алексеем было очень много. Сердце начнет болеть и тосковать, метаться, искать повод вернуться опять в его теплые нежные объятия, где было так хорошо.

Маринка назвала меня «дурой» вполне серьезно и обидно.

— Люба, ты конечно

права, что уехала — нужно его проучить. Но развод?.. Ты соображаешь? Алексей прекрасный человек, красавец, состоятельный, умный, с престижной работой. Да любая бы правую руку отдала, только бы стать его женой. Ну, оступился, ну с кем не бывает! Да все мужчины изменяют, это я тебе как эксперт говорю. Одумайся, иди, забери заявление, пока не поздно.

— Я не могу, Марин, — прошептала я… Мы сидели у меня на кухне и потягивали, принесенное Маринкой вино… — тогда я изменю своим убеждениям, своим идеалам.

— Да какие идеалы?! — воскликнула подружка, — тебе почти тридцать пять лет, пора бы уже отступить от своих детских идеалов.

— Нет, Марин… Прости, но это значит предать себя.

— Боже! — всплеснула руками она, — ну почему такие шикарные мужчины достаются не мне? Я бы прощала все его измены, если бы жила в его хоромах и ездила на него мерседесе… Ну почему он любит тебя, а не меня?

Это так комично и театрально прозвучало, что я впервые за последние дни заулыбалась.

Марина прижалась ко мне и серьезно прошептала.

— Делай, как знаешь, как подсказывает тебе твое сердце, я всегда буду на твоей стороне.

Я написала в больнице заявление на отпуск за свой счет и стала планировать дальнейшую жизнь. Пока Алексей не слишком мне докучал. Покамест он просто присылал мне цветы, и иногда звонил по вечерам, спрашивал как дела, что я делаю. Каждый раз сердце нервно дергалось, слыша его грустный голос.

— Привет, любимая…

— Привет.

— Ты вернешься ко мне?

— Нет…

Я села за телефон искать новую работу. Понятно, что в той больнице, где работает муж я работать уже не смогу. Вакансий было не много, и даже те, которые были, мне не подходили. Точнее я им. Два раза придя на собеседование к главврачу сначала районной больницы, потом местного роддома я получила отворот поворот. На вопрос, почему я ухожу с бывшей работы и, узнав, что я жена Слуцкого, никто не хотел связываться со знаменитым местным хирургом.

Нужно было кардинально менять жизнь. И возможно, переезжать в другой город. А тем временем, Алексей узнал о поданном мной заявлении в ЗАГС. Тем же вечером он встретил меня у подъезда и у нас состоялся мучительный окончательный разговор.

— Ты жестокая женщина.

Я опустила голову в согласии. Пусть думает, что хочет, пусть ругает, как хочет. Пусть сыпятся на мою голову обвинения и укоры.

— И ты никогда меня не любила по-настоящему… — удар ниже пояса.

Я могла бы возразить. Сказать, что любила и сейчас люблю. Безумно, всем сердцем, всей душой, всем телом. Но сказав это, я больше не смогу его прогнать, да он и сам не уйдет. Поэтому я просто промолчала. Ведь молчание — знак согласия?

— Любящая женщина простила бы эту незначительную

ошибку.

Это шантаж? Последний довод уязвленного мужчины? Я медленно подняла глаза и посмотрела в его расстроенное хмурое лицо. Руки, сжатые в кулаки, сутулые плечи, закушенная губа, бегающий взгляд. Он казался похудевшим и осунувшимся. Неуместное, чисто женское чувство жалости кольнуло сердце. Я вогнала ногти в свою ладонь, чтобы заглушить ее будоражащий голос. Все доводы закончились, и все слова давно сказаны.

— Прощай, Алексей…

— Нет, Люба, я не прощаюсь с тобой… Ты поймешь рано или поздно… А я буду ждать.

Я вырывала из сердца свою любовь к Алексею с мясом, с жилами, с кровью. Рвались связи, за шесть лет превратившиеся в крепкие толстые канаты. Сердце сочилось сукровицей и болью, но я знала, что если прощу — дальше будет только хуже. Через пять лет, через десять — это произойдет опять, и будет еще больнее, еще тягостнее. Я буду и дальше прощать — ведь если начала так поступать — не свернуть с проторенной колеи. Поэтому нечего на нее и вставать.

В итоге я уволилась. Последний кавалер Марины был агентом по недвижимости, и она свела меня с ним. Паша пообещал мне продать квартиру, как можно дороже и быстрее.

Я же собрав нехитрый багаж, поехала в Москву. Там легче всего будет затеряться. Потому что, Алексей в последнем разговоре сказал, что все-равно меня найдет и вернет… Он даст мне время, возможно год, возможно два, но потом, когда я сравню его с другими мужчинами и пойму, что наша с ним любовь была самой лучшей — он будет меня ждать.

Я больше не вернулась. Я не знаю, что с ним случилось, с моим вторым мужем. Я вычеркнула его из памяти, но не из сердца. В сердце по-прежнему жила любовь, она всегда там живет. Пусть уже другая, трансформировавшаяся в нежное воспоминание, идеальное чувство, я не предала ее, не запятнала и не согласилась на суррогат.

Я опять с головой погрузилась в работу. В Москве я быстро нашла место, у меня был приличный стаж и хорошая трудовая биография. Я была согласная на ночные смены и переработку. На все, только чтобы не думать и не вспоминать.

Я никогда не считала себя идеалом. Иногда в моей голове проносились совсем уже недостойные непрошеные мысли. Иногда я костерила Алексей самыми последними ругательствами, за то, что предал, за то, что изменил, разрушил мое абсолютное доверие к нему. Но настоящего зла не было в моем сердце. Я была не способна на него. Я простила его и отпустила на все четыре стороны.

Паша продал мою квартиру и перевел деньги в банк на карту. Я планировала купить жилье в Москве, и мне почти хватило на однушку в спальном районе. Небольшой кредит — и я москвичка. Марина частенько приезжала в гости, порывалась рассказать об Алексее, я сразу ее обрывала — не хотела бередить рану. Я училась жить одна, училась выживать в этом мире одиноких мужчин и женщин. В этом большом холодном чужом городе вечно спешащих прохожих, которым не для кого нет никакого дела. И это хорошо. Это то, что мне нужно было тогда.