Чтение онлайн

Зигмунд бегло взглянул на него и обронил лишь несколько слов. Собираясь на охоту, он снял со стены свое копье и сказал:

Вот сумка с мукой, мальчик. Замеси тесто, сделай хлеб, и, когда я вернусь, мы поедим.

По возвращении он увидел, что хлеб не готов, а мальчишка стоит, глядя на мешок с мукой вытаращенными глазами.

Ты не испек хлеб? — спросил Зигмунд.

Не-а, — сказал мальчик. — Я боялся подойти к мешку. Там что-то шевелится.

У тебя сердце как у мышки, поэтому ты и боялся. Возвращайся к своей матери и скажи ей, что воин вёльсунгов из тебя не получится.

После

этих слов Зигмунда мальчишка в слезах ушел.

Год спустя пришел другой сын Сигни. Как и прежде, Зигмунд лишь бегло взглянул на него и лишь сказал:

Вот мешок с мукой. Замеси тесто и к тому времени, как я вернусь, приготовь хлеб.

Но когда Зигмунд вернулся, хлеба не было. А мальчишка держался в стороне от мешка с мукой.

Ты не испек хлеб? — спросил Зигмунд.

Не-а, — сказал мальчик. — В мешке что-то шевелится, и я был испуган.

У тебя сердце мыши. Возвращайся к своей матери и скажи ей, что воина вёльсунгов из тебя не получится.

И этот мальчишка, как и его брат, ушел в слезах.

В то время других сыновей у Сигни не было. Наконец у нее родился еще один ребенок, на которого возлагались последние надежды. И его, когда он подрос, Сигни по— Что тебе сказала мать? — спросил Зигмунд, когда мальчишка появился в его хижине.

Ничего. Она пришила перчатки мне к рукам и ска— Вёльсунги из-за таких вещей не плачут.

Зигмунд долго смотрел на парнишку. Он был высокий, красивый, длиннорукий, и в глазах его не было и тени

Так что мне для тебя сделать? — спросил он.

Вот мешок с мукой, — сказал Зигмунд. — Замеси тесто и к моему возвращению приготовь хлеб.

Когда Зигмунд вернулся, хлеб уже поджаривался на углях.

Что ты сделал с мукой? — спросил он.

Замесил из нее тесто. В ней что-то было — думаю, змея, — но я растер ее вместе с мукой, и теперь она тоже

Зигмунд засмеялся и обнял мальчика.

Этот хлеб есть ты не будешь, — сказал он. — Ты за-

Имя мальчика было Синфиотли. Зигмунд стал готовить его как охотника и изгнанника. Они показывались то тут, то там, неся возмездие людям короля Сиггейра. Мальчик был силен и отважен и никогда не сказал ни слова лжи.

Однажды, когда Зигмунд и Синфиотли охотились, они набрели на странный дом в чаще леса. Когда они вошли в него, то увидели там двоих крепко спящих мужчин. На руках у них были золотые браслеты, и Зигмунд понял, что

Рядом со спящими они увидели волчьи шкуры, которые лежали так, словно их временно сняли. И тут Зигмунд понял, что эти двое были оборотнями — теми, кто, принимая облик волков, рыскает по лесам.

Зигмунд и Синфиотли накинули эти шкуры на себя и превратились в волков. В таком облике они побежали через лес, то и дело снова превращаясь в людей. Волками они нападали на людей короля Сиггейра, уничтожив многих из них.

И как-то Зигмунд сказал Синфиотли:

Ты еще молод, и я не хочу, чтобы ты становился жесток. Если ты встретишь компанию из семи человек, вступай с ними в бой. Но если их будет больше семи, издай волчий вой и зови меня на помощь.

Синфиотли пообещал, что он так и сделает.

Как-то, когда Зигмунд один пробирался через лес в облике волка, он услышал шум схватки и остановился послушать,

не донесется ли призыв Синфиотли. Его не было, но Зигмунд направился через лес в направлении боя. По пути он миновал тела одиннадцати убитых человек. Когда он добрался до Синфиотли, тот волком лежал в густых зарослях и тяжело дышал после схватки, которую ему пришлось вынести.

Против тебя дрались одиннадцать человек. Почему ты не позвал меня?

Чего ради я должен был звать тебя? Я не так слаб и смог справиться с одиннадцатью противниками.

Этот ответ разгневал Зигмунда. Он посмотрел на лежащего Синфиотли, и свирепая волчья натура, что была присуща этой шкуре, взяла верх над ним. Прыгнув на Синфиотли, он вцепился зубами ему в горло.

Синфиотли лежал, задыхаясь. Он чувствовал, что смерть близка. И Зигмунд, поняв, что его челюсти обладают смертельной хваткой, испустил вой в знак раскаяния.

Когда он облизывал лицо своего товарища, то увидел, как рядом сцепились две ласки. В разгар драки одна схватила другую за горло и прокусила его, умертвив соперницу. Зигмунд обратил внимание, чем кончилась эта схватка. Победившая ласка, убежав, вскоре вернулась с листьями какого-то растения, которые приложила к ране своей подруги. Растение затянуло рану, и поверженная ласка вскочила живой и здоровой, как прежде.

Зигмунд пошел на поиски того растения, которое на его глазах притащила ласка. В поисках его он увидел ворону с листом в клюве. Когда он подошел к ней, ворона бросила лист, и — о, счастье! — он оказался таким же, который принесла ласка. Схватив его, Зигмунд приложил лист к ране прокушенного его зубами горла Синфиотли, та затянулась, и Синфиотли снова стал здоров. Вернувшись в свою лесную хижину, они на другой день сожгли волчьи шкуры и в молитвах пообещали богам, что никогда больше не будут превращаться в волков и следовать их природе. Зигмунд и Синфиотли больше никогда не меняли своего облика.

Наконец Синфиотли полностью возмужал, и пришло время отомстить королю Сиггейру за убийство вёльсунга и горестную судьбу, которая постигла десять его сыновей. Зигмунд и Синфиотли надели шлемы, взяли мечи и направились к дворцу короля Сиггейра. Они спрятались за бочками с элем, которые стояли у входа во дворец, и стали ждать, когда его покинет вооруженная стража, чтобы они могли напасть на короля Сиггейра и его свиту.

Младшие дети Сиггейра играли во дворце, и у одного из них за бочки с элем укатился мячик. Ребенок в поисках мячика увидел двоих людей в шлемах и с мечами в руках, которые, пригнувшись, сидели за бочками.

Сын позвал слугу, который все рассказал королю. Тот поднялся, собрал вокруг себя вооруженную стражу и послал схватить тех, кто скрывались за бочками. Зигмунд и Синфиотли выскочили из укрытия и вступили в бой с людьми короля Сиггейра, но были взяты в плен.

Их не могли убить тут же, на месте, потому что считалось противозаконным убивать пленников после захода солнца. Но тем не менее король Сиггейр не хотел оставлять их на земле. Он приказал поместить их в яму и насыпать над ней холм, чтобы пленники были погребены заживо.