Бог одержимых
Шрифт:
– Семён, а правда, что самураи себе харакири делали?
– интересуется Лина.
– Правда, - я пожимаю плечами.
– Только, всё-таки, "сэппуку". Это уважение к традиции.
– А есть разница?
– торопится узнать что-то новое Сергей.
– Чем отличается?
– Тем же, чем "врезать дуба" отличается от "перехода в мир иной". Всего лишь вульгаризация, разночтение одного и того же иероглифа. Если дело чести проиграно, всё можно поправить
– Дикость какая-то, - недовольно роняет Вика.
– Цена словам и поступкам, - поправляю я.
– История?
– немедленно снимает напряжение Диана.
– Как же вас к нам занесло?
– Сдал экзамены в аспирантуру. Но для зачисления нужна справка из военкомата о прохождении срочной. Год раздумывал. Потом учебка: тренировки, тесты, анализы. За каким-то чёртом загнали к вам, на "Кассиди". Что армейскому крюингу от меня нужно - не знаю. Но в первый же день майор потребовал соития с лимаксой. Лимаксу я послал. Майора тоже. Лимакса меня простила, майор - нет. Вот и хожу в штрафниках. Неквалифицированный труд, отстойное питание и ограничение свободы перемещений.
– Это вас угнетает?
– Ни в коем случае, - отвечаю быстро, ибо - правда.
– Согласен на что угодно, лишь бы оставили в покое и дали дожить до дембеля.
– Нет, - говорит Диана.
– В нашей системе так просто ничего не делается. Крюинг - это рота суперспецов: психологи, социологи, симбиологи. Если тебя к нам из учебки забрали, то им что-то нужно. Не надейся, - не отвяжутся. На "Кассиди" ничего просто так не происходит.
– Разумеется "не просто", - подключается к теме Василий. Гитара под его пальцами радует слух душевными переборами.
– Видела бы ты, как он нас в душевой раскидал. Как кегли!
В его словах только смиренная уважительность.
Не в моих правилах отвечать гнутой монетой:
– Ну, положим, во втором раунде, вы отыгрались.
– Отыгрались?
– изумляется Борис.
– Да ты убил меня, парень! После нашей схватки я два часа в реанимации отлёживался.
– Я о том, что если бы вы втроём на меня кинулись...
– Втроём?!
– переспрашивает Сергей. Я физически чувствую их уважение и восторг: - Ты был готов сразиться с нами тремя?
– А где вы учились драться?
– вклинивается Лина.
– Я вообще о таком не слышала, чтобы человек оказал сопротивление мутуалу.
– Бусидо - тема моей диссертации, - скромно так отвечаю.
– Но понимание кодекса чести самурая без рукомашества, то же, что пояснения инструктора по плаванию на дне сухого бассейна. Так что моя компетентность вынужденная. А вот вы, Борис, где брали уроки рукопашного?
– А мне кажется, - говорит она, - чтобы скачать у тестацелловой сборки инфу по рукопашке, большого ума не нужно. И хвастать тут нечем: если после ТАКОГО получить по башке от человека...
Улыбки зауживаются. Гитара Василия чуть позванивает в попытке отвлечь от напряга.
– Порядок, ребята, - спешу заверить своих новых знакомых.
– Только расскажите о чём речь-то? Что за инфа? Причём тут тестацелл? Чужой я здесь. Порядков не знаю.
– Слизни позволяют обмениваться информацией на рефлекторном уровне, - говорит Марина.
– Тестацелл - хищник и убийца. Если его темпераментом промодулировать книжную теорию рукопашного боя, то мутуал получит необходимые для схватки навыки. Процедура очень неприятная, болезненная. Мало кто из лимаксоидов решается на такое...
– Так это и есть ответ на вопрос, - жизнерадостно перебивает её Борис.
– Семёна к нам подсунул крюинг, чтобы заставить меня пройти этот ужас.
Нужно признать - думали они резво. Я не поспевал за их словами.
– Это значит, что твои бойцовские навыки - всего лишь принятая на мышечном уровне информация с компьютера?
– Ничего себе "всего лишь"!
– ухмыляется Сергей.
– Видел бы ты Борьку, когда мы его из камеры вытащили!
– Но тогда... как дерётся сам тестацелл?
– спрашиваю я.
И сразу понимаю, что говорю запретное. Больное.
Даже гитара Василия умолкает.
– И почему вы подсадили себе лимаксу? Брали бы сразу тестацелла.
– Я вижу, ты и в самом деле издалека, - говорит Лина.
– Тестацелла никто себе "подсадить" не может. Он - хищник. Он сам выбирает хозяина. Посмотри на нас. Семь человек. Команда звездолёта без капитана. И таких некомплектов на "Кассиди" - сотни. Мы здесь живём, работаем, учимся, любим. И ждём. Ждём, пока крюинг не подыщет нам капитана-тестацелла. На это могут уйти годы. Есть экипажи, которые уже несколько лет ждут. А есть и такие, которые не выдерживают: распадаются и возвращаются в Систему на внутренние маршруты.
– А зачем это?
– мне и в самом деле интересно.
– Зачем капитан-тестацелл? Вы и так производите впечатление крепких ребят.
– Звёзды нам подарили улитки, - отвечает Борис.
– Без мутуальной революции не было бы межзвёздных перелётов. Но чтобы там, хрен-знает-где, группа людей работала единым целым, у команды должен быть лидер с непререкаемым авторитетом. У лимаксоидов таким вожаком может быть только тестацеллл. Но даже не это главное...