Чтение онлайн

— Не больше, чем гордится человек, подписавший приговор трем сотням своих солдат.

— Считайте, что вам повезло, если потеряете только триста человек... А теперь убирайтесь, пока я не передумал.

Хаксли повернулся и пошел к двери, когда генерал окликнул его.

— Сэм!

Хаксли обернулся, и легенда о Мерле Снайпсе рассыпалась в прах. Генерал улыбался.

— Знаешь, Сэм, иногда я думаю, что мы выбрали чертовски сложный способ зарабатывать на жизнь.

Где-то

на кормовой палубе судна шла протестантская служба. Я сидел в кубрике и чистил карабин, когда Зилч позвал меня к командиру.

Перед каютой Хаксли меня поджидал старшина Китс.

— В чем дело, Джек? — поинтересовался я. — Зачем нас вызвали?

— Кто его знает, Мак. — Он пожал плечами и постучал.

Зилч провел нас в каюту. Френч стоял у иллюминатора, разглядывая армаду судов и кораблей, движущуюся рядом с нами.

— Садитесь, — разрешил он, закуривая сигарету. Мы уселись в кресла, несколько неловко чувствуя себя в непривычной обстановке.

— Мак, — начал командир. — И ты, Джек. Я позвал вас потому, что мы давно служим вместе.

— Так точно, сэр. Еще с Исландии.

— Вас ознакомили с боевой задачей на завтра?

— Да, сэр.

Он разложил на столе карту. Давно я уже не видел Хаксли таким сосредоточенным и таким усталым.

— Смотрите. — Он постучал карандашом по карте. — Это Красный пляж-один, нервный узел всей операции. Вы наверняка заметили, что наш батальон будет на левом фланге, ближе всех к основным силам противника, которые сосредоточены в городе Гэрэпэн. Это значит, что нам скорее всего придется отражать контратаки японцев.

Мы с Китсом согласно кивнули.

— В районе десантирования очень опасные рифы и течения, поэтому есть риск, что основной десант может оказаться дальше к югу от расчетной точки. Это означает, что какое-то время мы будем драться сами, пока не подойдет помощь. А японцы, в свою очередь, сделают все, чтобы не дать нам соединиться.

Мы внимательно слушали его, разглядывая карту.

— Мак, радиосвязь в завтрашней операции должна быть безупречной. Повтори еще раз расклад на завтра.

— Эрдэ, Элкью, Маяк и Энди пойдут с линейными ротами. Капрал Ходкисс будет на КП.

— Остальные?

— Гомес, Грэй, Форрестер и я будем держать связь с полком и флагманским кораблем. Кроме того, мы планируем задействовать радиостанцию, установленную на «джипе».

— Хорошо. — Хаксли поднялся и прошелся по каюте. — Выпить хотите?

Я чуть не свалился с кресла. Хаксли открыл ящик стола и вытащил бутылку виски.

— Я хранил ее полгода, как раз для такого случая. — Он открыл бутылку и поднес ее к губам. — За удачу, мужики.

Он передал бутылку старшине.

— За того, кто... гм... в общем, за удачу, — отозвался Китс.

Я взял бутылку.

— Не

обижайтесь, полковник, но я хочу выпить за «стервецов Хаксли», лучший батальон во всей морской пехоте.

В эту ночь я никак не мог уснуть и в конце концов решил выйти перекурить в гальюн. Умывшись прохладной водой, я вытирал лицо, когда почувствовал, что кто-то стоит у меня за спиной. Я повернул голову и увидел индейца.

— Что, вождь, не спится?

— Я видел, что ты пошел курить.

— Сейчас покурим.

— Мак, я кое-что хотел сказать тебе, только не смейся.

— Валяй.

— Помнишь, я всегда говорил, что хочу вернуться в резервацию?

Я кивнул.

— Мак... я не хочу возвращаться туда. Я хочу остаться в Корпусе, как ты. Ты думаешь, мне разрешат? — Голос его был полон мольбы, словно от меня зависело, оставят его в Корпусе или нет.

— Конечно, разрешат. Из тебя вышел отличный морпех.

— Правда? Ты действительно так считаешь?

— Ну конечно.

— Знаешь, Мак, там, в резервации... в общем, хреново там. А здесь у меня много друзей. Мне нравится в армии, и поэтому я хочу остаться в морской пехоте.

Я обнял его за плечи.

— Ладно, пошли спать. Между прочим, после десанта тебе наверняка присвоят капрала.

Мэрион наклонился к лампочке у зеркала над умывальником и в третий раз перечитывал понравившийся стих. В гальюн вошел Дэнни.

— Привет, Мэри.

— Привет, Дэн.

— Что там такого интересного, что ты даже в гальюне читаешь?

Мэрион передал ему сборник стихов:

К широкому небу лицом ввечеру

Положите меня, и я умру.

Я радостно жил и легко умру

И вам завещаю одно —

Написать на моей плите гробовой:

"Моряк из морей вернулся домой,

Охотник с гор вернулся домой.

Он там, куда шел давно". [17]

Дэнни вернул книгу Мэриону и покачал головой.

— Не совсем удачное время ты выбрал для таких слов.

— Возможно, ты и прав, — задумчиво ответил Мэрион. — Но строки не идут у меня из головы:

Моряк из морей вернулся домой

Охотник с гор вернулся домой.

Он там, куда шел давно.

Словно о нас написано, верно?

— Похоже, — согласился Дэнни, мысленно повторяя слова. — Помню, как Милтон говорил мне о спокойствии души... или совести? За два года много передумаешь всякого, а вопрос остается. Зачем мы здесь?

— Кто знает, Дэнни. Любой на этом корабле ответит тебе по-разному.