Боец
Шрифт:
Выполнив все намеченное, Арт в сопровождении охраны вернулся домой и занялся планированием ближайших дел.
“Обязательно надо съездить в Майори на дачу и забрать пусар. Причем это надо сделать по возможности быстро.
Также надо поставить перед органами вопрос о выдаче мне личного огнестрельного оружия. С этим вопросов не будет – они наверняка знают, что у меня первый разряд по пулевой стрельбе, так что специального обучения не потребуется.
Надо позвонить в Ленинград и сообщить Ане, что добрался нормально. Попросить ее, чтобы она ежедневно мне звонила и сообщала обо всех,
Надо подготовиться к разговору с Горбачевым, продумать, чем я замотивирую свои прогнозы и пророчества по ситуации в стране на ближайший год.
Надо, надо, все надо! А пока я один. Помощники отсутствуют. Самое главное – привлекать единомышленников, воспитывать помощников, одному все делать невозможно”.
Через день Арта пригласили на Лубянку, где уже знакомый ему полковник Тореев привел его к генералу Воскову – куратору ГКНТ со стороны КГБ. Разговор начался с взаимных приветствий. Арт включил чтение мыслей, но, если мысли полковника он хорошо слышал, то генерала – не очень – тот сидел за огромным письменным столом и находился от Арта более чем в трех метрах.
— Артур Алексеевич, мы расследуем нападение на вас и пока не можем однозначно сделать выводы о том, кто же были нападавшие, — начал разговор генерал. — Уж очень все по-киношному было устроено: грузовая машина, десант с вертолета, захват “Жигулей”, попытка вашего похищения на них. И, по вашим словам, три трупа похитителей, которых никто, кроме вас не видел. Женщина была в отключке, да и наш сотрудник тоже. Как вы все это можете объяснить? — генерал замолчал и пристально смотрел на Арта.
Арт также молча смотрел на него.
Во время обоюдного молчания в голове Арта раздались мысли генерала, и он понял, что того на самом деле интересует, как Арт может объяснить происшедшее, поскольку собственные идеи у генерала отсутствовали и следствие – в тупике. Но само построение фраз и тон разговора, заданные генералом, ему категорически не нравились. Получалось, что в организации нападения виноват сам Арт, поскольку он единственный, кто не пострадал, оказывая сопротивление нападавшим, хотя находился в центре событий.
Арт взглянул на полковника – тот мысленно хихикал, глядя на него, представляя, как Арт будет оправдываться, отвечая на слова генерала.
“Надо выбрать верный стиль поведения и разговора, ни в коем случае не оправдываться, а нападать, показать, что я не подследственный и тон разговора, предложенный генералом, со мной – не допустим”, — подумал он.
— Мое видение событий следующее, — начал отвечать Арт, — доблестные органы прошляпили подготовку и сам факт нападения на меня организованной преступной группой неизвестного мне происхождения и пытающейся решить неизвестные мне задачи. А теперь, не имея никаких идей по дальнейшему ведению расследования, пытаются представить дело так, будто я был в курсе этого происшествия, а может быть, и сам его организовал. Это – не конструктивный диалог!
Если вы продолжите разговор со мной в этом ключе, то не услышите от меня больше ни слова. Мне от вас ничего не надо – не можете на соответствующем уровне организовать положенную мне охрану – меня будут охранять другие люди.
Генерал
“Крепкий орешек, — думал генерал, — и цену себе знает. Взять хотя бы его поведение во время нападения, подтвержденное водителем – нашим сотрудником, оно говорит об очень сильном характере и уверенности в собственных силах”.
“Надо же, неужели наш генерал впервые получил по сусалам, — подумал полковник, с уважением глядя на Арта, — а ведь он нас совершенно не боится. Как-то поведение Артура Алексеевича не вяжется с отношением большинства людей к органам, где превалирует страх, ожидание неприятностей и растерянность”.
— Не надо выдавать ваши домыслы за мои слова, а мои слова интерпретировать таким образом, — проговорил примирительно генерал Восков, — я сожалею, что не сумел донести до вас всю сложность ситуации, в которой и мы и вы оказались. Хотелось бы в дальнейшем работать рука об руку и понять, что же произошло на самом деле и чего нам ждать в дальнейшем. Пока же вынужден признать, что однозначной трактовки происшествия не имею, и хотел бы с вашей помощью прояснить ситуацию.
— Давайте попробуем сделать это вместе, — согласился Арт.
“Сразу видно умного человека, в бутылку не лезет, ищет возможность перейти на не конфликтный уровень, сгладить ситуацию. С ним можно иметь дело! Академик. Далеко не дурак!” — подумал генерал.
Разговор продолжался около часа. Арт высказал свои наблюдения о нападавших людях и мысли, которые в связи с этим пришли в его голову. Он акцентировал внимание генерала на поиске "дипломата" с документами, пропавшего вместе с “Волгой”. Хоть в нем и не было секретных документов, а только наброски идей, которые Арт обдумывал на досуге, но дипломат был приметный, из натуральной кожи, ручной работы с замками повышенной секретности, и если удастся проследить, где он всплывет, то это значительно облегчит дальнейшее расследование.
Генерал предупредил Арта, что временно ему выделены два сотрудника для охраны и без них он на улице не должен появляться.
Пока ГКНТ не выделит Арту новую “Волгу” взамен утраченной, он будет пользоваться транспортом, предоставленным органами, с повешенной броневой защитой. В свою очередь Арт попросил выдать ему табельное оружие для самообороны, на что получил обещание подумать.
Спустя несколько дней, в приемную НИИ системных исследований позвонили из секретариата ЦК и сообщили, что Арта приглашает для беседы член Политбюро ЦК КПСС, товарищ Михаил Сергеевич Горбачев. Беседа состоится 12 января в 11 часов утра. Пропуск будет заказан.
За десять минут до назначенного времени, Арт вошел в здание ЦК на Старой площади. При входе его попросили предъявить партийный билет и пропуск. Партийного билета у Арта не было, и он вместо него предъявил паспорт. Арт благополучно по возрасту вышел из комсомола, а в партию так и не вступил, несмотря на неоднократные предложения это сделать.
Его проводили в приемную Горбачева, где попросили подождать несколько минут.
Наконец из кабинета вышел смутно знакомый Арту человек и, кивнув ему, покинул приемную.