Боец
Шрифт:
– Так он специально накачивал тебя успокоительным? – рычит Вульф. – Черт, я собираюсь убить его на хрен!
– Ты этого не сделаешь, – тихо говорит Джейс. – Сейчас он окружен слишком большим вниманием.
– Мне подойдет твоя дальнобойная винтовка, – говорит Вульф, приподняв брови. – Или ты не думаешь, что он заслуживает пулю между глаз? Мы пристрелим его на расстоянии, и никто ничего не узнает.
– Ну конечно, никто же нас не заподозрит. – Аполлон закатывает глаза. – Чувак, будь умнее.
– Но, – я оглядываю комнату, – здесь мне тоже небезопасно. Особенно после
– Они ничего не сделают! – перебивает меня Джейс.
– Убила Адскую гончую, – заканчиваю я, потому что должна была сказать это вслух, но от меня не ускользает, что Джейс морщится, услышав это.
На самом деле даже он не знает, как отреагирует Цербер.
– Если он решит изменить свои намерения касательно меня и затащит обратно в ад, чтобы накачивать успокоительными до тех пор, пока…
Вечность кажется ужасно долгим сроком.
– Здесь ты в безопасности, – говорит Джейс. – Они не посмеют войти на нашу территорию.
– Но они уже это делали, разве ты не помнишь? – усмехаюсь я.
Я помню тот день, когда Титаны въехали вслед за мной и Вульфом на подъездную дорожку. В тот день была взломана система безопасности, и несмотря на то, что теперь ребята уделяли безопасности больше внимания, я все равно не могла избавиться от ощущения, что за нами наблюдают.
– Он прав, – говорит Вульф. – Мой отец крупный засранец, но он не стал бы нарушать наше перемирие только для того, чтобы забрать тебя. Он не настолько глуп.
– Он предпочел бы, – вздыхает Аполлон, – чтобы это было твое решение.
Неужели они серьезно?
Я смотрю на Аполлона, Джейса и, наконец, на Вульфа.
– Так вот как это будет? Манипулирование?
Вульф предупреждал меня о том, что для его отца весь мир – средство манипулирования.
– Да, – отвечает Вульф, проводя рукой по лицу. – Но чтобы придумать достаточно умную уловку, ему потребуется некоторое время. Они не схватят тебя ни с того ни с сего. Поэтому у нас в запасе есть несколько дней.
– А Кронос?
– Кронос? – хмыкает Джейс. – После того как его план провалился, он скрывается, словно крыса. И я сомневаюсь, что мы увидим его в ближайшее время.
Я выдыхаю, чувствуя облегчение, а Аполлон внезапно встает с дивана и берет меня за руки, помогая подняться:
– Пойдем, Кора.
Я беспрекословно иду с ним, но, проходя мимо Вульфа, замечаю, что кончики его ушей покраснели и он отвернулся. Мне кажется, что он перестал быть похожим на самого себя, а мне потребовалось слишком много времени, чтобы заметить, что что-то не так. Чувствуя беспокойство, я почти останавливаюсь, чтобы спросить его, что случилось, но не успеваю этого сделать, потому что Аполлон увлекает меня за собой наверх по лестнице.
– Куда мы идем? – спрашиваю я, но он не отвечает, а через пару минут мы оказываемся на втором этаже.
Аполлон ведет меня в мою спальню, которую я не узнаю. Я уже начинала привыкать к неприятным зеленым цветам и цветочному принту, но теперь их больше нет.
– Что здесь произошло? – спрашиваю
– Небольшой косметический ремонт, не волнуйся.
Я оглядываю кремовые, розовые и угольно-серые оттенки на стенах и понимаю, что этот «небольшой косметический ремонт» изменил всю цветовую гамму комнаты. Я понятия не имею, почему они это сделали, если только не хотели стереть меня из своей памяти.
Тогда бы они не вернулись за тобой.
– Тебе нравится?
Я встречаюсь с ним взглядом и медленно киваю:
– Да.
– Хорошо! – Он выдыхает, будто беспокоился, что изменения могут мне не понравиться.
Дав мне еще пару минут, Аполлон кивает головой в сторону ванной и закрывает дверь в спальню.
Я вхожу в ванную и разворачиваюсь как раз в то время, когда он закрывает за нами и эту дверь. Заперев ее на замок, Аполлон подмигивает мне и, зайдя в кабинку, включает воду. Мы молча стоим рядом и смотрим друг на друга, пока нагревается вода. Довольно скоро из душа начинает валить пар и зеркало запотевает. Только тогда я начинаю чувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы повернуться и опереться руками о столешницу. Я не могу смотреть в зеркало, потому что боюсь увидеть синяки или кровь на своей коже. Вообще, я избегала смотреть на себя с тех пор, как выписалась из больницы. Разве это не печально? Я не могла вынести того, что сделал со мной огонь, неделя, проведенная с Кроносом, или дни без сознания. Все говорят мне, что я боец, но я чувствую себя совершенно иначе. Я прячусь от своих страхов, сжимаясь под давлением обстоятельств. Когда взорвался мотоцикл Аполлона, я перестала ходить в университет. Сбежала из своего родного города, чтобы больше не встречаться со своим бывшим жестоким парнем, и застрелила человека, чтобы избежать попадания под власть Цербера.
Поэтому вместо того, чтобы разглядывать свое отражение в запотевшем зеркале, я опускаю взгляд на столешницу. На ней все еще лежат моя косметичка, расческа для волос, зубная щетка с зубной пастой и дезодорант. Все эти вещи находятся именно там, где я их оставила, но не могу избавиться от чувства, будто все это не мое. Словно я уже совсем не та, кем была раньше.
Но кем я стала?
Подойдя ко мне сзади, Аполлон осторожно освобождает мои волосы от резинки и проводит пальцами по спутанным прядям, осторожно убирая из них кусочки листьев и сосновых иголок, и кладет их на столешницу рядом с моей рукой.
– Знаешь, что мне нравится в тебе больше всего, Кора Синклер?
Я пожимаю плечом в немом вопросе.
– Ты жизнерадостная.
– Ну конечно… – Я закатываю глаза. – Думаю, скорее, совсем наоборот.
Аполлон берет расческу и медленно проводит ею по кончикам моих волос, поднимаясь все выше, к корням. Мои глаза медленно закрываются, и я позволяю себе расслабиться. Я не помню, когда в последний раз кто-то расчесывал мои волосы, не считая девушки, которую насильно выдали замуж за Титана, или женщины, которая вошла в комнату перед нашим отъездом на пресс-конференцию и грубо собрала мои волосы в низкий конский хвост.