Боберман-стюдебеккер
Шрифт:
— Молодец! Можешь ведь, когда захочешь! — сказал отец, подписывая табель с таким удовлетворением, словно он самолично исправил все двойки на тройки. — Старайся и впредь! — и уткнулся в газету.
— Э… — сказал Вовка, — а собаку?
— Какую собаку?
— Но ты же обещал!
— Я…?! — вытаращил глаза отец. — При нашей тесноте нам только еще собаки не хватало.
Вовка усиленно заморгал.
— Но ты же обещал… — загнусавил он.
И тогда бабуля торжественно достала из-под длинного фартука кошелек, долго рылась в нем, прикрывая
— На, деточка, купи щеночка! Авось не утеснит! Прежде-то и не в такой тесноте живали, а все дружнее! Не в пример как нонеча! — и поплыла в свою комнату со словами: — Ни об каком авторитете у ребенка заботы не имеют! Родители тоже!
— Это черт знает что! — взвился как на пружине отец. Он убежал на кухню и яростно захлопнул за собой дверь.
Больше о собаке никто не произнес ни слова, и Вовка решил, что собаку купить разрешили.
Глава четвертая
Резус был Вовкин одноклассник…
…и звали его так, во-первых, за сходство, а во-вторых, потому что он мечтал завести макаку, и в-третьих, он был председателем кружка юных зоологов. Вовка потащил Резуса на рынок как специалиста, чтобы, значит, не промахнуться с покупкой.
— Мне знаешь какая собака нужна? — втолковывал он Резусу всю дорогу до рынка. — Мне необыкновенная собака нужна! Чтобы все как увидели — с ума посходили! Чтобы ну просто ахнули!
— Бум искать, — в сотый раз отвечал Резус, кутая морковный носик в пуховый шарф: мороз стоял нешуточный.
Но необыкновенную собаку отыскать оказалось нелегко. Необыкновенными на рынке были только цены. Никогда Вовка не предполагал, что скулящие, едва разлепившие бессмысленные глазки щенки или котята с трясущимися хвостиками могут стоить так дорого. И уж во всяком случае, больше той трехи, что была у него в кармане. Конечно, он не подавал виду, и Резус только удивлялся, почему, выпятив нижнюю губу, Вовка надменно говорил:
— Не, это не подойдет! Ну и что, что чемпион породы?!
— Да ты посмотри! — восторгался Резус, вытаскивая за шкурку из корзины что-то такое пузатенькое, тепленькое и попискивающее. — Какие лапы! Какие уши! Это же редкость! Это — кокер-спаниель!
— Подумаешь! — оттаскивал млеющего приятеля Вовка. — Да их в городе миллион. Мне уникальная собака нужна.
— Ему собака Баскервилей нужна! — сердито говорил хозяин кокера, пряча щенка под тулуп.
— А это что за порода? Кто вывел? — тут же прилипал к нему Резус.
— Шерлок Холмс.
— Сыскная… — с уважением говорил Резус. Про Шерлока Холмса он уже слышал.
Снова и снова ходили по рынку между рядов с клетками, в которых щелкали, весело помаргивали, свистели, скакали канарейки и волнистые попугайчики. Между рядами аквариумов, где в зеленоватой воде среди шустрых пузырьков воздуха парили розовые вуалехвосты, сновали светящиеся гуппи, важно жевали усатыми
На рыночном дворе притоптывали валенками и клубились паром продавцы собак, кошек, голубей, кроликов, морских свинок, сусликов, хомячков, поросят… Здесь же толкалась пожилая белоглазая коза. Она сварливо мекала, сыпала из-под короткого хвоста черное драже и жевала задубевшую на морозе клеенку, которой были покрыты пустые прилавки.
— Нужно покупать щенка, пока он маленький, и воспитывать его самому! — долдонил Резус. — Нужно выбирать собаку близкую тебе по характеру.
— Как это?
— Очень просто! Если человек волевой, энергичный, ему нужна дисциплинированная овчарка, а бабушке, например, — болонка или шпиц…
— А у меня какой характер? — спросил Вовка.
— У тебя? — задумался Резус. — Ну, в общем, какая собака тебе глянется — такой у тебя характер и есть! Тут — закономерность! Совпадение характеров. Какая собака — такой ты и сам… Иначе она либо заболеет, либо убежит!
Глава пятая
В этот момент Вовка увидел…
…странного мужика и здоровенную разномастную собачину на веревке.
«Вылитый кактус», — подумал Вовка, разглядывая мужика.
Мужик, действительно, был похож на кактус, который уже много лет выращивала мама. Она все ждала, когда его мясистый пузатый ствол украсится необыкновенным пурпурным цветком.
У мужика же из колючей зверской щетины торчал такой пламенеющий нос, словно кактус, на который натянули гремящие на ветру брезентовые штаны и клетчатый пиджачок, уже зацвел.
— Э, космонавты! — сказал он, маня мальчишек малиновой сарделькой пальца, тоже покрытого черными колючками. — Собачкой не интересуетесь? Оригинальный экземпляр.
Экземпляр сидел на снегу, широко расставив кривые кудлатые лапы, и смотрел на мужика, как оштрафованный пешеход на постового. Изредка он длинно, по-коровьи, вздыхал.
— А какой породы? — спросил Резус.
— Ды-ды-ды-доберман! — стуча зубами ответил продавец.
— Ха! — не поверил образованный Резус. — Доберман — гладкошерстный! А этот вон какой волосатый.
— Сам ты волосатый! — буркнул мужик, скрипя по снегу растоптанными кедами. — Все ты знаешь! Менделеев, тоже мне…
— У добермана морда длинная, а этот вон какой широкомордый, — не унимался натуралист.
— Ба-ба-ба-банан-то вынь! — сказал Кактус.
— Какой банан? — не понял Резус.
— Из уха! — рявкнул Кактус. — Какой же это ды-ды-доберман? Ды-дыберман гладкошерстный, а это? У тебя что, глаз нет? Разве это доберман?
— Но вы же сами сказали…
— Бо-бер-ман! Не д-ды-доберман, а бо-боберман! Сечешь разницу? Порода такая про-продуктивная. Тьфу, перспективная…
— Я про такую породу никогда не слышал! — загоняя очки повыше, на фигушку носа, сказал Резус. — Доберман — это да! Доберман-пинчер, например…