Чтение онлайн

– Это как раз то, чем нас привлекает наш метод, – заметил Чиано. – Стало быть, вы не возражаете против предоставления нам неограниченных прав на разработки?

– У моей скромной персоны просто нет выбора, – слабым голосом сказал Кстон, вставая. – Это огромное потрясение. Тысячелетние традиции на глазах обращаются в прах, но моя скромная персона немедленно вернется к своему народу и объяснит ему ситуацию.

Чиано тоже поднялся на ноги. Ему было немного не по себе: пожалуй, он бы предпочел, чтобы маленький инопланетянин принялся брызгать слюной и угрожать, чем

так смиренно принял ультиматум.

– Ну а теперь, когда мы поняли друг друга, не вижу, почему бы нам не остаться добрыми друзьями. Прошу вас, распейте с нами бутылочку, пока ваш корабль готовится к отправке.

– Конечно, это хорошая мысль. – Кстон выдавил из себя дрожащую улыбку. – Моя скромная персона будет рада извлечь хоть что-нибудь из соглашения.

Чиано и Ритцо чрезвычайно развеселило это замечание. Среди людей поднялся беспорядочный шум, и, похлопывая Кстона по спине, все дружно направились к столу, накрытому в дальнем конце конференц-зала. Красное вино полилось рекой, и кто-то уже требовал завести веселую музыку.

– Все вышло куда легче, чем я ожидал, – прошептал Чиано на ухо Ритцо. – Ни разу не видел, чтобы кто-нибудь так быстро сдавался.

– Эти дориниане, они все таковы, – с видом знатока отвечал Ритцо. – Я же говорил тебе, им вообще неизвестно, что такое драка. У них не хватает для нее задора и мужества. И даже гордости. Ты сейчас сам убедишься.

– Слушай, достаточно, оставь его в покое. – Чиано попытался образумить своего кузена, но было слишком поздно: тот уже со снисходительной улыбкой направился к Кстону.

– Выпьем за вечную дружбу, – предложил Ритцо, с оскорбительным лицемерием поднимая бокал.

– За вечную дружбу, – покорно отозвался Кстон.

– Мой маленький серый amico [1], – промычал Ритцо и звучно шлепнул Кстона по спине.

– Мой большой розовый amico! – Кстон поднял свободную руку и, прежде чем Чиано смог отреагировать на внезапный звонок тревоги в своей голове, опустил ее, шлепнув Ритцо по спине.

Результат был немедленным и драматическим. Дружеский шлепок не только сломал позвоночник Ритцо, но и взметнул президентского кузена в воздух; пролетев через всю комнату, он шмякнулся о мраморную колонну и сполз по ней на пол. Колонна обильно окрасилась кровью. Веем присутствующим, кроме одного, было ясно, что Ритцо мертв.

– Почему мой друг Фрэнки лежит на полу, – тонким голоском нарушил внезапную гробовую тишину Кстон. Секретарь Виченцо опустился на колени возле тела, осмотрел его, а затем поднял на Кстона свои холодные желтые глаза:

– Потому что ты убил его.

– Убил? Но это невозможно! Я всего лишь… – Несколько секунд Кстон недоуменно разглядывал свою руку, а затем внимательно посмотрел на кучку людей. В его похожих на гальку глазах появилось выражение удивления – выражение, которое вызвало у Чиано приступ ледяного страха.

– Мы приняли тебя в наше общество как друга, – прошипел Виченцо, поднимаясь. Его рука скользнула во внутренний карман пиджака. – И вот как ты отплатил нам!

– Но

моя скромная персона не может поверить, что люди такие хрупкие, – сказал Кстон, обращаясь скорее сам к себе, чем к окружающим. – Вы такие большие, такие агрессивные, и любой, естественно, сочтет…

– Я покажу тебе, какие мы агрессивные, – перебил его Виченцо, вынимая старинный остро заточенный нож с костяной рукояткой – его любимое оружие в годы молодости – и наступая на Кстона. – А еще я покажу тебе, какого цвета у тебя кишки.

– Это может быть чрезвычайно интересно, – вежливо отозвался Кстон. – Но прежде моя скромная персона должна осуществить маленький эксперимент.

Двигаясь с пугающей скоростью, он схватил Виченцо левой рукой за шиворот, заставив гиганта нагнуться до своего уровня, и правой рукой ударил его сбоку. Немедленно хлынул фонтан крови, и что-то тяжелое ударилось о стену, отскочило от нее и покатилось по столу переговоров. Закрывший глаза Чиано ничуть не сомневался, что это была голова Виченцо. Его предположение подтвердил хриплый вопль ужаса, вырвавшийся из глоток присутствующих.

Слишком поздно президент с мучительной ясностью осознал, что он, и Ритцо, и всегостальные совершили смертельную ошибку в отношении доринианина. Люди полюбили насилие еще с тех пор, когда их первый далекий предок воспользовался палкой, чтобы разрешить свой первобытный спор, но тут имелась одна маленькая деталь – среди людей насилие действовало. Вследствие несовершенства физического строения человека существовала дюжина сравнительно простых способов заставить критика или спорщика умолкнуть или успокоиться – как на время, так и навсегда. И вполне естественно, что наиболее практичные представители человеческого рода использовали это обстоятельство, но дориниане – как убедился Чиано – были фактически неистребимы. На заре их истории отдельные особи, вероятно, экспериментировали с дубинками, ножами и пулями, но, найдя их полностью неэффективными, вынуждены были признать, что единственным способом уладить разногласия является диалог.

С точки зрения Чиано эта внезапная догадка сама по себе давала повод для серьезных опасений, но существовал еще один тревожный фактор, который следовало обдумать. На протяжении тысячелетий человек развил в себе свойство, именуемое совестью. Этот внутренний голос частично нейтрализовал его стремление убивать всех, кто ему не по нраву, и таким образом создавал возможность даже тем, кто наиболее склонен к насилию, уживаться со своими соседями. Однако Кстон вел себя как ребенок, восхищенный новой игрушкой…

– Я передумал, Кстон, – объявил Чиано, стараясь придать своему голосу твердость. – Мне кажется, мы были слишком неблагоразумны в наших требованиях. Думаю, будет справедливо продолжить переговоры.

– Моя скромная персона тоже передумала, и у нее возникла более подходящая идея, – весело сказал Кстон, отбрасывая тело Виченцо в угол. – Мой народ возьмет в этом мире столько серы, сколько захочет, и все, что надо сделать моей скромной персоне, – убивать всякого человека, который попытается помешать. Это так просто.