Чтение онлайн

Процесс работы по освобождению невинно осужденного может занять много лет и потребовать по меньшей мере 200 тысяч долларов в денежном выражении. Когда нам остро требуются дополнительные средства, мы всегда можем их добыть.

– В целом мы в порядке, – подытоживает Вики. – Я работаю над получением кое-каких грантов и охочусь за несколькими донорами. В общем, выживем. Как всегда.

– Завтра я кое-кому позвоню.

Как бы мне это ни было противно, я все же заставляю себя каждую неделю посвящать несколько часов массовому обзвону юристов, у которых наша деятельность гипотетически может вызывать сочувствие, и просить у них денег. Еще у меня есть небольшой список церквей, к ним я также периодически обращаюсь с просьбой прислать нам чек. Мы

не являемся религиозной организацией, однако ничто не мешает мне называть наш фонд одной из таковых – это может пойти на пользу делу.

– Я так понимаю, ты собираешься в Сибрук, – произносит Вики.

– Да. Я уже принял решение. Мы присматриваемся к этому делу три года, и я успел подустать от бесконечных дискуссий. Мы убеждены, что заключенный невиновен. Он провел в тюрьме двадцать два года и не имеет адвоката. Никто не работает над его кейсом. Считаю, что нам пора вмешаться.

– Мы с Мэйзи в деле.

– Спасибо.

Правда заключается в том, что именно я принимаю окончательное решение по поводу того, браться нам за то или иное дело или нет. Долгое время мы внимательно оцениваем и изучаем каждый случай и с максимально возможной точностью выясняем все факты. Если один из трех сотрудников фонда выступает решительно против того, чтобы мы занимались тем или иным кейсом, мы даем задний ход. Вопрос с Сибруком давно не дает нам покоя – прежде всего потому, что мы уверены: дело против нашего потенциального следующего клиента было сфабриковано.

– Сегодня я готовлю кур по-корнуолльски, – сообщает Вики.

– Да благослови тебя Господь. Я ждал этого приглашения.

Вики живет одна и обожает стряпать. Когда я нахожусь в городе, обычно мы собираемся в ее уютном небольшом бунгало в четырех кварталах от помещения фонда и вместе наслаждаемся долгой трапезой. Вики беспокоится о моем здоровье и режиме питания. Мэйзи тревожится по поводу моей личной жизни, но таковая просто-напросто отсутствует, и я из-за этого совершенно не переживаю.

Сибрук расположен в сельской глуши штата Флорида, вдали от быстро застраивающихся современных городов и загородных агломераций, в которых любят селиться пенсионеры. Тампа находится в двух часах езды к югу, Гейнсвилл – в часе к востоку. Хотя из Сибрука до залива можно доехать всего за сорок пять минут, местный участок побережья никогда не привлекал внимания девелоперских компаний, славящихся маниакальным стремлением застроить все, что только можно. Сам Сибрук с населением в 11 тысяч человек находится на территории округа Руис, в самом центре коммерческой активности захолустного региона. Отток людей в последнее время немного сдерживался интересом к этому месту пенсионеров. Их привлекает возможность найти здесь дешевое жилье на стоянках домов-автоприцепов. Мэйн-стрит, главная улица Сибрука, еще кое-как держится на плаву, однако и на ней есть несколько пустующих зданий. Зато на окраине городка имеется довольно много просторных домов, выставленных на продажу с большой скидкой. Местное здание суда – красивое строение в испанском стиле – выглядит весьма ухоженным, и в нем кипит жизнь. На ниве юридических услуг в округе Руис подвизаются примерно две дюжины адвокатов.

Двадцать два года назад один из них был найден мертвым в своем офисе, и впервые Сибрук за всю свою историю на несколько месяцев попал в заголовки газет. Юриста звали Кит Руссо, на момент смерти ему было тридцать семь лет. Его тело нашли позади стола, все вокруг было залито кровью. Юристу дважды выстрелили в голову из дробовика 12-го калибра, и от лица убитого почти ничего не осталось. Фотографии с места преступления выглядели ужасно и вызывали тошноту, по крайней мере у присяжных. В роковой для него декабрьский вечер Кит Руссо работал один у себя в кабинете. Незадолго до его смерти в здании отключилось электричество.

Кит занимался в Сибруке юридической практикой в течение одиннадцати лет вместе со своей женой и партнером Дианой Руссо. Детей у супругов не было.

В течение первых нескольких лет работы совместной фирмы они напряженно трудились как юристы широкого профиля, не имеющие определенной специализации. Но при этом оба мечтали подняться на более высокий профессиональный уровень, уйдя от скуки составления завещаний и документов на право собственности и оформления разводов по обоюдному согласию сторон. Им хотелось стать судебными адвокатами и занять место в правоохранительной системе штата, что сулило большие выгоды. Однако конкуренция в этой сфере была исключительно острой. Так или иначе, супруги пытались зацепиться за какие-нибудь крупные дела.

Когда ее мужа убили, Диана находилась в парикмахерском салоне. Его тело она обнаружила через три часа после смерти супруга, забеспокоившись из-за того, что он не пришел вовремя домой и не отвечал на телефонные звонки. После похорон Диана практически перестала с кем-либо общаться и в течение нескольких месяцев носила траур. Офис фирмы закрыла, здание продала, а вскоре продала и дом и вернулась в Сарасоту, откуда была родом. Диана получила 2 миллиона долларов по страховке и унаследовала долю Кита в их совместных активах. Полис страхования жизни, который в свое время купил ее супруг, как и все обстоятельства его приобретения, тщательно рассмотрели в ходе расследования, но ни к чему не пришли. С самого начала брака супруги были горячими сторонниками страхования жизни. Такой же полис, как у мужа, имела и сама Диана.

Поначалу в деле не было подозреваемых – до тех пор, пока Диана не упомянула Куинси Миллера, в прошлом клиента юридической фирмы супругов Руссо, которому когда-то очень не понравилось, как с ним обошлись в компании. За четыре года до убийства Кит занимался делом о разводе Куинси, и клиент остался крайне недоволен результатом. Судья назначил ему в качестве алиментов гораздо более крупную сумму, чем Куинси, вероятно, мог себе позволить, и это разрушило его жизнь. Когда Куинси вдобавок ко всему еще и не сумел выплатить адвокату гонорар, Кит прекратил заниматься его делом и отказался представлять его интересы, а к этому времени истек срок подачи апелляции. Куинси получал неплохие деньги, работая водителем грузовика в местной транспортной компании, но потерял место после того, как его бывшая жена завела против него дело о неисполнении финансовых обязательств. Не имея возможности платить, он объявил себя банкротом и в итоге сбежал. Куинси поймали, вернули в Сибрук и бросили за неуплату алиментов в тюрьму, где он просидел три месяца, прежде чем судья освободил его. Куинси снова сбежал, был арестован в Тампе за продажу наркотиков и отсидел год, после чего его выпустили условно-досрочно.

Неудивительно, что во всех своих бедах Куинси Миллер винил Кита Руссо. Большинство юристов города считали, что в данном случае Кит мог бы проявить больше решительности, отстаивая интересы своего клиента. Кит же терпеть не мог заниматься разводами и считал такой вид деятельности унизительным для юриста, мечтающего о резонансных судебных делах. По словам Дианы, Куинси по меньшей мере дважды приезжал к офису фирмы, угрожал ее служащим и требовал встречи со своим бывшим адвокатом. Правда, нигде не было зафиксировано, чтобы кто-то вызвал полицию. Диана также заявила, что Куинси звонил с угрозами на их с мужем домашний телефон, но супруги не сочли это достаточным основанием для того, чтобы сменить номер.

Орудие убийства так и не было найдено. Куинси поклялся, что у него никогда не было дробовика, однако его бывшая жена сообщила полицейским, что, по ее мнению, он у него имелся. Перелом в деле наступил через две недели после убийства, когда полиция конфисковала машину Куинси, предварительно заручившись ордером на ее обыск. В багажнике автомобиля нашли фонарик, на линзе которого были обнаружены крошечные пятнышки некоего вещества. Возникло предположение, что это кровь. Куинси утверждал, будто он этого фонарика никогда раньше не видел, но, опять-таки, его бывшая супруга заявила, что вещь принадлежит ему.