Блондинка в беде
Шрифт:
Она внезапно повернула ко мне голову и улыбнулась. Теплое выражение в ее больших синих глазах снова обеспокоило меня.
— Ну и ну! — сказала она застенчиво. — Этот день я никогда не забуду. Я всегда думала, что такие случаи бывают только в книгах и что это чепуха!
— Какие случаи? — спросил я осторожно.
— Ну, есть высокий красивый мужчина, на редкость сильный и мужественный и так далее, и есть хорошенькая девушка, у которой исключительно красивая фигура и все такое. Но этот красивый мужчина не обращает на нее внимания, и она думает, что он боится ее или он просто импотент. Как-то
— Кем?
— Ты знаешь, так называют любовницу, то есть женщину, которая спит с другим мужчиной, в то время как она замужем.
— О-о-о, да? — проговорил я тихо. Ее глаза еще больше потеплели.
— Поэтому я хотела бы, чтобы ты знал, Рик, — сказала она мягко, — что ты сделал мне самый большой комплимент, который я рассчитывала когда-либо получить. Мне было так приятно, что я была готова заплакать! И твоя жертва не напрасна, я хочу, чтобы ты знал это. Я торжественно обещаю тебе, что никогда не буду дразнить тебя снова, как раньше. — Она сладко улыбнулась мне. — С этого момента, Рик, я клянусь, что буду думать о тебе только как о брате!
— Спасибо, — сказал я, но почему-то в глубине моего мозга зародилось неприятное подозрение, что меня обманули.
Моника закурила сигарету, затем легла в кресло и закрыла глаза от слепящего солнца.
— Ты помнишь, что сказал мне за ленчем, Рик? Что с Родом произошел не несчастный случай, а он покончил жизнь самоубийством. И что это вина Джерома: он довел Рода до этого, а затем попытался обвинить Деллу Огэст, чувствуя свою вину. Я думала об этом все время с той минуты, как ты мне сказал это!
— Ты передумала и решила не рассказывать мне о том, что я хотел узнать? — спросил я.
— Мне кажется, да. — В ее голосе появилась та самая неопределенность, которая делала его похожим на голос девятилетней девочки. — Задавай мне вопросы, Рик, тогда я смогу решить, отвечать мне на них или нет.
— Конечно, — сказал я. — Когда вы с Джеромом привезли Рода из того летнего театра, он некоторое время жил с вами. Затем что-то случилось, и твой муж выгнал его. Он застал тебя с Родом, и это послужило причиной?
— Старый дурак! — воскликнула она сердито. — Он вдруг решил встать и совершить прогулку вокруг бассейна в два часа ночи. Было полнолуние, поэтому этой старой развалине и удалось рассмотреть нас на расстоянии двадцати ярдов!
— Мне кажется, — сказал я, — твой муж, выгнав Рода Блейна, понял, что погорячился. Он помнил, каким золотым дном был для него талант Рода Блейна, и не захотел терять на этом. Но он не мог иметь дела с Родом сам, поэтому нашел посредника. Он знал, что у Рода была любовная связь с Деллой Огэст/и знал, что ее агентом-посредником был нечистый на руку тип по имени Барни Райэн. Поэтому он договорился с Райэном, чтобы Райэн сказал Делле, что он с радостью будет представлять Рода, и почему
— Я знаю Барни! — хихикнула она со злостью. — Когда я вхожу в комнату, он всегда начинает потеть! Да, он был в нашем доме три или четыре раза. Они собирались в кабинете Джерома на тайный сговор при закрытых дверях!
— Они?
— Джером, и Райэн, и Стейнджер.
— Все три мушкетера, — пробормотал я, — они составляли план, как задушить д'Артаньяна!
— Он никогда здесь не был, — сказала она, чтобы как-то мне помочь. — Здесь были только те трое, о которых я тебе уже сказала.
Глава 8
Я поднес большой палец почти к самому звонку, затем на мгновение остановился. Первый раз с того момента, как все это началось, я почувствовал, что к чему-то приближаюсь. По крайней мере, именно сейчас я мог бы доказать Делле Огэст, что ей было необходимо и даже полезно пройти через эмоциональный стресс. С ее точки зрения, меня не стоило нанимать, но сейчас моя работа начала приносить плоды. Я уверенно нажал на звонок и не снимал палец, с кнопки примерно пять секунд. Стояла прекрасная погода, светило солнце, и я подумал, что она может позволить себе не торопиться открыть дверь.
Но дверь резко распахнулась. На пороге стояла Делла Огэст. Ее глаза на бледном лице горели от ярости и были готовы вылезти из орбит.
— Вы уволены! — прошипела она и хотела захлопнуть дверь. Однако я вовремя успел вставить ногу в щель, и дверь не закрылась.
— Что такое?
— Я, должно быть, была не в своем уме, когда нанимала вас! — прошипела она в ярости. — Вам понадобилось пойти к Стейнджеру, и раскрыть свою пасть, и дать ему знать, что я сообщила вам все, что он вчера сказал мне! Сейчас он у меня в гостиной! Он сидит уже целый час. Я только что сказала ему, что выйду за него замуж, и думаю, что он задушил бы меня, если бы я ему отказала!
— Вы совсем лишились своего скудного умишка! — сказал я холодно. — Я войду и поговорю с ним.
— Я не шучу, Рик, — сказала она напряженным голосом. — Он сейчас в таком настроении, что может сделать что угодно. Если он увидит вас, этого будет достаточно, чтобы он просто взбесился. Прошу вас, не входите туда! Приходите через час или идите домой. Я позвоню вам, когда он уйдет.
— У меня для вас куча новостей, дорогая. — Я усмехнулся. — Я хочу, чтобы вы их услышали. Если Стейнджер тоже услышит их, то это делу не повредит.
— О, Рик! — Она беспомощно покачала головой. — Я не могу этого больше выносить. Это продолжается слишком долго! Я больше ни о чем не думаю. Я выйду замуж за Стейнджера или за кого-нибудь еще, кого вы назовете, чтобы иметь хоть немного покоя!
— Стейнджер принесет покой, — пообещал я. — Но сначала я должен сказать ему, что свадьба отменяется.
Я быстро вошел в комнату; Делле оставалось только идти за мной, если она хотела продолжить разговор. Когда мы вошли в гостиную, Стейнджер вскочил со стула. В его бледно-голубых глазах сверкало такое бешенство, которого я раньше никогда не видел.