Блокпост
Шрифт:
– Он мне такой же дядя, как папа Карло Дуремару молочный брат, – злобно прошипел Иван. – Он мать мою грохнул… Или подстроил – один хер… Ну все, девочка, поездка в Новочеркасск временно откладывается. Ты будешь жить в лесу, а я начну партизанскую войну… Где этот козел живет – знаешь?
– Нет, не знаю, – сокрушенно произнесла Аленка и тут же встрепенулась. – Но это не проблема… Не надо партизанской войны. Если мы отсюда выберемся, я все устрою.
– То есть? – удивился Иван. – Что ты устроишь?
– У
– Бандитская дочка, – восхищенно пробормотал Иван. – «Грохнем»…
В этот момент Вовец закончил телефонный разговор и раздраженно наорал на кого-то:
– Ну че ты вылупился, урод? Я тебя за чем послал?
– Нету Аленки, – жалобно проблеял кто-то. – Всю комнату обыскал – пусто…
– Это Глаз, – прошептала Аленка с веселым ужасом. – Теперь начнется – держись…
– Что значит нету? – грозно спросил Вовец. – Она выходила, что ли?
– Нет, никуда не выходила, – испуганно ответил разноголосый хор. – У себя была!
– Во вторую половину не ходила? – как-то суетливо поинтересовался Вовец. – Отвечать!
– Нет, не ходила, – проблеял хор, – Мы смотрели…
– Глаз – бегом к Ивану, – тихо скомандовал Вовец. – Двадцать секунд – время пошло… Если что, уроды, всех кастрирую…
Иван нащупал свежие простыни, две связал узлом, обмотал вокруг пояса, остальные расправил, обмотал вокруг Аленки. Если придется ночевать в лесу – очень пригодятся. Он-то ладно, как-нибудь, а девчонке будет туговато…
– Нету Ивана, – доложил через пару минут жалобный голос. – Мы смотрели! Никто не выходил!
– Та-а-а-ак, – зловеще протянул Вовец. – Я вас, уродцы, не только кастрирую, но заставлю ваши собственные яйца жрать – в сыром виде… Все – искать Аленку и Ивана! Время – пять минут! Если не найдете… Бегом!!!
Снаружи послышался частый стук шагов – дегенераты опрометью бросились выполнять распоряжение.
– Аленка! – вдруг раздалось у самой двери, и наши любовники машинально отпрянули. – Аленка, я знаю, что ты здесь… Добром прошу – открой.
Открой, я сказал!
– Пора, – еле слышно шепнул Иван. – Он один остался. Сейчас откроем дверь, отберу у него ствол – и ходу. Открывай. Нет – сначала скажи, что открываешь, а потом…
– Ты отберешь у папки ствол? – удивилась Аленка. – Да ты представляешь себе, что он из себя стоит? Он тебя одним ударом убьет!
– Ты открывай – дальше мое дело, – уверенно прошептал Иван. – Посмотрим, кто кого стоит. Давай – верь мне, девочка… Ну!
– Сейчас, папка, открываю! – отчаянно прозвенел Аленкин голосок. – Сейчас… – Она вставила ключ в скважину и повернула на один оборот – снаружи
Иван отодвинул девчонку в сторону и замер в боевой стойке справа от двери, глядя в пол и прикрыв глаза ладонью.
Дверь распахнулась настежь – по глазам больно резанул яркий свет.
Послышалось нечто, похожее на рычание, – Вовец, держа в правой руке пистолет, по-хозяйски шагнул за порог и тихо выдохнул:
– Убью обоих…
Пару раз моргнув для адаптации, Иван успел сориентироваться в деталях, ухватил руку со стволом и рванул Вовца на себя, резко уходя вбок.
Могучее тело подалось вперед – Иван вывернул руку противника на рычаг, перехватывая пистолет, и добавил Вовцу инерции, сильно толкнув стопой в зад.
Бригадир с маху шлепнулся на пол и от досады взвыл.
– Посиди немного в баньке, тестюшка, – победно бормотнул Иван, выскакивая из бани, выдергивая за собой Аленку и хватаясь за дверную ручку:
– Запрем на всякий…
– Сзади! – тонко взвизгнула Аленка, в ужасе глядя Ивану за спину.
Бац! Рассмотреть, что к чему, он не успел – только краем глаза уловил, как из-за двери прилетела ручка массивного бильярдного кия и обрушилась ему на голову. Уже падая и теряя сознание, он сквозь мутную пелену сумел разглядеть, что за дверью стоит какой-то длинный субъект, сжимающий в руках кий.
– Лопухнулся, – деревенеющими губами прошептал Иван и провалился в небытие…
8
Спустя ровно сутки после незадавшегося общения маленького экстрасенса с бригадиром Центрального района в городе произошло ЧП: в своем доме был обнаружен приколотый ломиком к стене «смотрящий» Ложбинска – Малик.
Как это всегда случается в подобных ситуациях, никто ничего не видел и не слышал – прояснить картину злодеяния было весьма проблематично. Однако приближенный Малика, конченый наркоман Ремез вдруг ни к селу ни к городу брякнул, что, дескать, накануне «смотрящий» по телефону разговаривал с Вовцом и вроде бы условился о встрече.
– Точно ли разговаривал?! – пристрастно спросили суровые ребята с металлическими зубами – те, что заинтересованы были сильно. – В натуре ли добазарились о «стрелке»?!
– Да кто его знает? Вроде бы разговаривали… – с сомнением ответствовал обкумаренный Ремез. – Вроде бы добазарились… Сами понимаете – облом было прислушиваться, в натуре…
Ясно, короче. Разбирались сутки усердно – ничего хорошего не вырисовывалось. Вовец, понятное дело, от звонка наотрез отказался – не было, и все тут. В среде криминалитета презумпция невиновности трактуется весьма своеобразно и порой довольно двусмысленно – однако за руку ведь никто не поймал, значит, гуляй пока. Кому надо, затаили злобу, намотали на ус и сообщили куда следует.