Чтение онлайн

– Это не басни, капитан, – насупился Артур. – Ну не через час…

Но как только мои люди узнали бы, что со мной что-то случилось, все ваши три головы подбросили бы на блокпост – тут уже не до бабок…

– Видимо, соскучились мои хлопцы без меня. – Иван с хрустом потянулся. – Раньше-то они тебя не трогали – хотя пасли наверняка…

– Не соскучились – тут другое. – Артур вытащил из нагрудного кармана рубашки телеграфный бланк и протянул Ивану. – Вот, они просили передать…

Иван взял телеграмму скованными руками, недоуменно хмыкнул и пробежал глазами лаконичные строчки: «Умерла мать приезжай похороны 23» и подпись «тетя Даша». Перевернул листок – на обратной стороне

отчетливая большая печать с орлом и стандартный оттиск с размашистой росписью: «Факт смерти гражданки Андреевой заверяю – военком п/п-к Караков».

Иван тупо покрутил головой – не поверил. Вновь прочитал, всматриваясь в каждую буковку. Пробормотал враз пересохшими губами:

– Какое… число какое – сегодня?

– Двадцать второе… Я вот что скажу, капитан… Ты хоть и враг, я тебе сочувствую. Прими соболезнования. То, что мы друг друга мочим, – это понятное дело. Но когда матери наши умирают – это горе, я знаю. Самое страшное горе…

Лицо Артура вдруг расплылось и утратило очертания – Иван хлюпнул носом и неловко полез окольцованными руками вытереть слезы. Артур начал что-то говорить, но он не слышал, потихоньку впадая в ступор. Мать – единственный человек в этом мире, который был ему близок и дорог. В последнее время он редко бывал дома – отчасти из-за специфики работы, отчасти из-за холостяцкой безалаберности. А может, еще и потому, что дома не нуждались в его помощи. Мать всегда отличалась железным здоровьем и даже после гибели отца легко управлялась с громоздким крестьянским хозяйством. В последний раз они виделись три года назад: Иван как раз попал в пору сенокоса и пришлось через «не хочу» помогать – куда денешься! Справились вдвоем, никого не приглашая, хотя накосить на три коровы – это вам не колбасу в буфете трескать. А под конец, когда скирдовали, мать заставила Ивана вскарабкаться наверх и за три часа в буквальном смысле загоняла навильником. Неделю потом отлеживался – все мышцы болели… Господи, да что ж такое стряслось, что заставило умереть такую жизнелюбивую и здоровую женщину, которой едва перевалило за полтинник? Несчастный случай? Или за эти три года она успела обзавестись каким-то не ведомым доселе недугом и все это время тихо угасала? А сыночек и не подозревал об этом – мотался себе по горам да в отпусках с девчатами развлекался…

– Да ты слушай, капитан! – толкнул его Артур. – Слушай чего говорю. Тебя ж касается!

Иван на краткий миг сосредоточился – лицо собеседника вновь обрело ясность, и стало понятно, о чем он говорит: половина суммы у них уже есть.

– В последний раз, когда разговаривали, они предлагали отдать половину за двоих своих сотрудников. Офицера, говорят, оставим пока, за него потом выплатим. Я, естественно, не согласился. Сейчас, думаю, можно по-другому раскинуть… В общем, я еду болтать с ними – добазаримся, чтобы, значит, тебя отпустить за полсуммы, а этих оставить. Я о тебе пекусь – потому как раньше тоже в спецах хаживал… Так что завтра вечерком, если все удачно ляжет, будешь уже…

– Какое сегодня? – перебил Иван, наморщив лоб и всматриваясь в телеграмму. – Число какое?

– Двадцать второе, – терпеливо повторил Артур. – День нашествия фашистских захватчиков… хотя тебе это по барабану…

– Поздно пришла, – сокрушенно пожал плечами Иван, кивая на телеграмму. – Че ж так поздно, а…

– Ну, сам знаешь – пришла в часть, пока уточнили твои координаты, пока переправили… Наоборот, очень даже оперативно сработали молодцы. Завтра, если все получится…

– Завтра никак не получается, – хрипло перебил Иван, уставясь пустым взглядом на телеграфный бланк. – Завтра уже хоронить будут – не успеваю…

– Ну

что ж – такова судьба, капитан, – философски заметил Артур. – Печально, конечно… Однако ехать мне надо – хорош тут с тобой болтать. – Он поднялся с топчана и направился было к выходу.

– Вечером из Беслана борт летит. – Иван лихорадочно сверкнул глазами и вдруг, звякнув кандалами, неуклюже скакнул к Артуру, упал на колени, вцепился скованными руками в его щиколотку:

– Слышь… как брата прошу – отпусти! Щас отпусти – как раз успею на бесланский борт. Завтра к полудню дома буду. Слышь – как брата… – Да ты че – дурак, что ли? – округлил глаза Артур, силясь выдернуть ногу из цепких Ивановых рук. – Какой «отпусти», э?! А кто же мне тогда заплатит? На хера тогда вообще тебя брал?

– Похороны – завтра, – бесцветным голосом забубнил Иван. – Я тихо улечу – никто не узнает… А потом, если надо, обратно к тебе вернусь… Слышь – отпусти, а? Как брата прошу, слышь… Я тебе чем хочешь клянусь… Слышь – если завтра отпустишь, уже будет поздно… Борт – сегодня…

– Хорош дурковать! – раздраженно воскликнул Артур, выдирая ногу и пятясь к выходу. – Я ж тебе сказал – завтра. И то – при благоприятном раскладе.

Ну чего непонятно?

– Не отпускаешь? – потерянно прошептал Иван. – Не хочешь?

– Нет, не отпускаю, – отрезал Артур. – Я же сказал! Все – пошел я… Э-э, ты чего? Сердце, что ли?

Иван неожиданно ухватился руками за середину кандальной цепи и, широко расставив ноги, скрючился в позе готовящегося к броску борца сумо. И ритмично задышал, закрыв глаза. Прозорливый и предусмотрительный главарь «индейцев» на сей раз ошибся – с сердцем у капитана было все в порядке. Просто парень собирался поставить своеобразный рекорд для горских хибар закрытого типа, а это дело требовало определенной концентрации. Ритмично вдохнув десять раз, он вдруг разогнулся и рванул цепь кандалов вверх, напрягшись в нечеловеческом усилии.

– Да ты че – совсем сдурел, капитан? – воскликнул Артур, удивленно глядя на своего оскалившегося пленника – у того от напряжения на лбу проступили вены, а глаза в буквальном смысле вылезли из орбит. – Че ж ты ее рвешь, идиот, она ж железная! Ты брось это дело…

Чпок! Чпок! Изнасилованные накануне заклепки не выдержали и одновременно выскочили из колец – цепь оказалась в руках Ивана.

– Не отпускаешь – тогда я сам, – прохрипел он, крутанув тазом и приближаясь к Артуру. – Некогда мне тут с вами…

– Махмуд! – испуганно позвал Артур брата, рванув из плечевой кобуры изящный «ПСМ» с полированным затвором и наставляя его на пленника.

Мягко подшагнув, Иван завалился набок и мощно лягнул бывшего спеца стопой в грудь – Артур, подбросив пятки, впечатался спиной в стену, сильно ударился черепом и, закатив глаза, мягким кулем сполз на нары. «ПСМ» шмякнулся на пол.

– Ты мне и нужен, – прошептал Иван, поудобнее перехватывая цепь и вставая слева от входа.

Пригнув голову, в хибару торопливо полез красавчик Махмуд, со свету приставляя левую ладонь козырьком к бровям, а в правой держа автомат.

– А ты – нет, – выдохнул Иван, со всего маху угощая красавчика цепью по голове. Крупное тело грузно рухнуло на земляной пол и, пару раз дернув ногами, перестало подавать признаки жизни.

– Хорошо, – одобрил сам себя Иван, пощупав артерию на шее. – Минус один, – и, наблюдая за входом, принялся рыться в карманах убитого, отыскивая ключи от наручников.

Обнаружив искомое, он расстался с ненавистными браслетами и разогнул кольца на щиколотках. Затем запнул игрушечный пистолетик Артура под нары и, подхватив автомат Махмуда, двинулся к дверям, на ходу досылая патрон в патронник.