Блокпост-47Д
Шрифт:
В этом месте опять следует сделать небольшое традиционное отступление и прояснить обстановку. Во всех горячих точках и прилегающих территориях, где хоть мал-мальски существуют войсковые подразделения, небывалым цветом на фоне полнейшей безработицы расцветает криминальная малина. В числе прочих воровских и бандитских профессий ярко проявляют себя сутенёрство и проституция. Всякий озабоченный, поймав тачку, найдёт у водителя ответ на любой интересующий его вопрос. И тут же, не отходя от кассы, можно получить всю полную сферу услуг: знакомство, первое
Кстати, во всех крупных городах Северного Кавказа — и в Кизляре, и во Владикавказе, и в Грозном, и в Каспийске и т. п. в среде военно-ментовской братии ходит не то легенда, не то байка, о том, как один уже немолодой, но и не старый холостой прапорщик увёз на дембель к себе домой, в Россию, одну такую представительницу. И живут они поживают в любви и согласии уже много лет при полном достатке. Причём сам Гаврила несколько раз лично встречался с этими рассказчиками, которые, в свою очередь, своими глазами видели этого самого прапора. Вот только имена у героя байки при этом были совершенно разные.
Водитель микроавтобуса, внимательно рассмотрев Максимку, вникает в суть проблемы и говорит: «Ща спаю, дарагой!» и из ближайшего телефона-автомата совершает звонок другу. Едут в центр, почему-то останавливаясь на зелёный свет светофора и смело проезжая на красный, подбирают у обочины дороги уже с нетерпением ждущую своего очередного возлюбленного.
Это был сюрпрайз! Высокая, стройная, ноги от ушей, смазливенькая, юбочка-пояс. А самое главное — тоже чёрная! С глазами, олицетворяющими саму невинность, представилась: «Изабель! Здравствуйте!». И тут же подсаживается к Максимке, у которого лицо от нахлынувших чувств, кажется, даже порозовело. Заехали в какую то кафешку, набрали пивца, осетинских пирогов-фытчин. В микрике сразу как-то потеплело и повеселело, небо засинело, солнышко заблестело.
А прошло уже минут сорок. Экипаж опять останавливается у телефона-автомата и теперь уже Изабель совершает звонок подруге. Возвращается и говорит — так мол и так, необходимо ехать в Луковскую, ещё за одной подругой. В Луковской, это историческое название станицы, которая по размеру, населением и строениями является второй половиной Моздока, в машину подсаживается ещё одна жрица, уже иранского происхождения, олицетворяющая собой девственность всего Ближнего Востока. Разве что на востоке за её наряд она и минуты в живых не продержалась бы.
Трепыхая крылышками платной любви, томно представляется:
— Изольда! Ах, какие мальчики! — Заметила серьёзного Гаврилу, — Ой!
Настала очередь найти последнее, третье звено. Гаврила смотрит на часы и робко так напоминает:
— Джентльмены, нам час пятьдесят осталось!
На него тут же один боец и фэйс зашипели:
— Знаем, сам дурак, нам и часа хватит!
Максимка, разве что, великодушно заступился:
— Да ладно вам, некультурные вы люди, пущай сидит. Не мешает.
У какой-то кафешки таксомотор притормозил. Изольда вышла и, энергично жестикулируя руками, стала что-то объяснять стоящей там коллеге с удивительно
Изабель извиняется за происшедшую заминку: да её, оказывается, типа, уже ангажировали. Небо стало покрываться тучками, солнышко слегка поблекло. Начинает ёрзать на сидении дисциплинированный и серьёзный молодой фэйс, так как, по всем признакам, только он один остаётся без пары:
— Так что, Герасимыч, сколько там у нас время?
Нервозность ситуации передаётся жрицам:
— Да как так, да мы щас мигом третью найдём, вы нас, голубчики, не оставляйте. Дома детей нечем кормить, хлеба, и то, нету!
Герасимыч сочувственно накаляет обстановку:
— Да что вы, голубушки, что мы, нехристи какие? Нешто мы вам на хлеб не дадим. Да хоть сейчас весь автобус булками завалим!
— Дык ведь нам ещё и сутенёру отваливать надо!
— И ему, болезному, хлебушка дадим!
Настаёт черёд ёрзать на сидении Максимке:
— Герасимыч, ты товой-то. Не особо товой-то, успеем ышшо. — От избытка нахлынувших чувств и отсутствия подобающих случаю выражений даже делает попытку порвать на себе штопаную тельняшку. И порвал бы, да ясно, жалко стало.
Герасимыч, которому на всю эту эпопею абсолютно как до утренней звезды, начинает капризничать:
— Значьтак. Везите меня откуда взяли, в смысле на железку, сами делайте свои чёрные дела. Безбожники!
Тут поднялся шум и гам:
— Дык…!!!..Товой-то… итить твою ити…
— Да как это так!…Дык успеем…
— Раскомандовался тут, понимаешь…
— …Да найдём!
Кто-то поставил точку:
— Нас на мякине не проведешь!
Ладушки, машина опять едет в центр. Мальчики с девочками вместе с местным водилой удивляются, что за день такой сегодня не рыбный, ну никогда такого не было в нашей практике!
Над Моздоком встали низкие свинцовые тучи, вот-вот всю команду расплющат. Солнышко исчезло, полил крупный дождь. Максимка стал чернее самого себя. Представительницы двух континентов так и не нашли третью подругу. Группа в итоге кое-как успела до отправки поезда. Но голодающим детям заботливых матерей спонсорская помощь всё-таки была выделена.
Обратно ехали до Грозного. Всю дорогу юнцы охаивали почему-то именно Гаврилу. Иногда шушукались и посматривали на него как на какого-то ведьмака. Да как иначе то? Тема для разговоров найдена и развита, а от этого и дорога короче и веселей.
В разрушенной столице ароматами, витавшими в воздухе и напоминавшими якутский морг, тепло попрощались с фэйсом, который укатил в неизвестном направлении по своим шпионским делам на шикарном бронированном авто. Авто представлял собой грузовой «Урал» с настилом и высокими бортами, сложенными из толстых брёвен. В оконных проёмах стандартно расположились бронежилеты. Подобных машин сновало по всему Кавказу немеряно.