Чтение онлайн

Война шла вовсю, но до опустевшего Борщова доходили лишь новости, которые сообщал репродуктор на почте. И новости эти были совсем не те, что ожидались. Люди растерянно переглядывались, но вслух делиться мнениями опасались. А если разобраться, что неожиданного было в этой войне? Советских людей готовили к какой-нибудь войне с детства. В школе огромное внимание уделялось нормативам ГТО – «Готов к труду и обороне». По радио, с экранов кинотеатров только и говорилось, что кругом враги – внешние и внутренние, которые денно и нощно строят планы коварного нападения. Все кишит шпионами,

которых надо разоблачать и истреблять, пока они не истребили нас. Популярнейшие песни: «Если завтра война», «Тучи над городом встали» – о надвигающейся битве с врагами, к которой надо быть готовым. Битва предполагалась по единственному возможному сценарию: врагов много, они коварно нападают, но мы побеждаем всех разом и моментально. В общем, народ был психологически готов к войне. Но не готов к тому сценарию, по которому все развивалось в реальности.

В последние годы перед войной из рупоров заученно твердили: «ни пяди своей земли не отдадим», «если вдруг война и случится, воевать будем только на чужой территории». Теперь же диктор трагическим голосом зачитывал сводки о тяжелых боях, отступлениях и потерях наших войск. Эти сообщения слушали в подавленном молчании – осознавать происходящее было неимоверно тяжело, некоторые просто не верили, что Красная армия может отступать от каких-то немцев. И никто тогда еще не мог представить в полной мере, какая чудовищная трагедия ждет и без того измученный стахановским трудом, плохими бытовыми условиями и репрессиями многострадальный народ…

Палыч регулярно наведывался на станцию, но тамошние тоже имели о происходящем крайне скупую информацию. Можно было подумать, сведения о войне засекречены. Газеты по какой-то причине не выходили вовсе, а распространявшиеся шепотом слухи были так ужасны, что их и повторять боялись.

Вместе с тем жизнь в деревне продолжала катиться по инерции, словно ничего особенного и не произошло. Прошел слух, что в лесу появились первые грибы-колосовики. Петя с теткой и Ольга Васильевна с дочкой тут же решили сходить на разведку. С ними увязалась и местная бабулька. Погода стояла сухая и жаркая, сделали большой круг по лесу, но никаких грибов не нашли. На обратном пути, уже недалеко от деревни, остановились на поляне, и тут из леса вышел к ним странный человек.

Высокий, крепкого сложения, лет тридцати с небольшим. Рыжеватый, коротко стриженный, лицо мясистое, а взгляд очень неприятный, какой-то сверлящий. Одет в темно-синий комбинезон с ремешками и пряжками – Петя видел похожие на парашютистах из авиашколы в Юрьеве. Кепка со странным маленьким козырьком, на ногах высокие ботинки на толстой рифленой подошве. Незнакомец подошел, снял кепку.

– Здравствуйте, товарищи! – Он улыбался, а глаза оставались колючими. – Я пастух, из Белого. Сбежавшую корову ищу, не встречалась ли вам случайно?

Что-то в его словах не понравилось Надежде Антоновне – то ли совсем не пастушеский лексикон, то ли какой-то фальшивый вежливо-вкрадчивый выговор.

– А как же ты сюда из Белого попал, мил человек? – поинтересовалась она. – Белое-то черт знает где, пешком и не дойти через лес…

Мужчина еще шире заулыбался, но при этом непроизвольно стиснул в

руке кепку.

– Так говорю же: корова пропала. Давно уж ищу…

– А что ж в армию-то не призвали? – продолжала пытать тетя Надя. Но ответ последовал без заминки:

– Сказали, не годен…

Тут внезапно вмешалась бабка:

– И где ж это пастухам такую одежу дают? – Она попыталась пощупать материал на рукаве комбинезона. – Прям как у летчика!..

– Это нам в Белом колхоз выдал, – уверенным тоном сообщил незнакомец. И тут же перевел тему. – А Борщово тут недалеко?

– Недалече теперь, вот уж рядом оно, – зачастила бабка и махнула рукой, указывая направление. Следующий вопрос «пастуха» и вовсе поверг всех в удивление.

– А воду из реки здесь можно пить?

Тетя Надя с Ольгой Васильевной переглянулись, а бабулька простодушно закивала:

– Да отчего ж не пить, хороша водица в Оредеже нашем. Но еще лучше – в колодцах, а колодец-то, почитай, на кажном дворе есть…

Ольга Васильевна пихнула ее локтем, и словоохотливая соседка умолкла. Пришелец задал последний вопрос, поставивший точку в сомнениях:

– А мужиков-то много в Борщове?

– Полным-полно мужиков! – почти выкрикнула Ольга Васильевна.

– И все охотники! – с вызовом дополнила Надежда Антоновна.

Петя растерянно смотрел на тетку: ему так же, как и ей, было хорошо известно, что в деревне из мужиков остались лишь хромой Семен, слепой дядя Егор, почтальон Палыч да старик из крайней избы. «Пастух» смерил женщин нехорошим взглядом, криво улыбнулся и, не прощаясь, удалился в лес почти бегом.

– Кто ж это таков был, Надюша? – подала голос оторопевшая бабка.

– Шпион германский, вот кто! А ты, Степановна, ему тут все карты открыла!

– А я сразу понял, что это парашютист! – обрадованно вскричал Петя. – У него костюм и ботинки как у парашютистов!

Тетка потрепала его по голове.

– А знаешь ли ты, догадливый мальчик, что этот парашютист сейчас мог всех нас перестрелять, как воробьев?

Петя обмер, Степановна открыла рот и быстро перекрестилась.

– Ну ладно, пронесло. Надо в сельсовет передать. Скажем Палычу, он там разберется.

Вечером Петя услышал отдаленный гул. Небо было безоблачным, но казалось, что откуда-то надвигается пока невидимая сильная гроза. Прокатился глухой раскат, и чуть дрогнули оконные стекла. Петя вышел на крыльцо. Раскаты повторялись, сопровождаясь зловещими багровыми всполохами на юге. Война была уже совсем рядом.

События на фронте развивались молниеносно. За две недели войны немцы захватили Прибалтику, линия обороны из мощных инженерных сооружений – дотов, на которые возлагалось столько надежд, практически не оказала сопротивления. Следом была оккупирована значительная часть Ленинградской области, причем Оредежский район оказался отрезанным с севера. День и ночь откуда-то издалека, из-за реки слышалась канонада. Радио, единственный источник информации, умолкло – видимо, где-то повредили линию. Деревня казалась вымершей, и местные, и дачники сидели по домам, тяготясь неведением и плохими предчувствиями.