Чтение онлайн

Три парня придумали и воплотили «идею Комара»: Олег Тютимов, Константин Николаев и Михаил Рожкин. На момент написания этих заметок они решали вопрос обустройства аллеи сквера вокруг памятника: кто, где и как привлечёт средства, какими силами будет всё обустраиваться. Пока зима 2012-го. К весне творческие планы начнут воплощаться...

Попьём чайку, художник?

Вокруг администрации нет торговых точек, где можно попить кофе. До полудня их нет точно. В магазине... меня по доброте сердечной напоили чаем яркие дамы бальзаковского возраста, а дальше... дальше надо куда-то «очень дальше». Во Дворце Техники кафе закрыто, в киосках напитки есть, но не будешь же из горлышка выхлёбывать «Фанту» или липнуть на морозе губами к банке «Пепси».

До кафе «Чарка» далековато, где-то, может в глубине кварталов и есть забегаловки, но... Эх, пошёл я вслепую во Дворец Техники. Зачем пошёл-то? Не знаю там никого, кроме шапочного знакомства с директором Шолоховым десятилетней давности...

На вахте женщина с глазами цвета «Штази», не дав мне отдышаться с мороза, спросила:

– Вы к Гопко, небось?

Я тут же вспомнил, что у меня в телефоне есть художник Евгений Гопко, которого рекомендовала для общения знакомая журналистка из Сыктывкара.

– Да, - обрадовался я.
– Он здесь?

«Коридорами Минотавра» (непонятно, почему нельзя пройти к Гопко прямо от входа) меня отправили к нему в подвал... через второй этаж. В Крым через Камчатку. Ладно.

Кабинетик у него обычный - сам чёрт ногу сломит.

– Привет...
– сказал мне Гопко.

– Привет. Дай попить чего-нибудь. Чаю или просто воды...

– За водой идти надо. Коньяк будешь? Или вот вино осталось...

– Не. Не пью.

– Я тоже. С двух часов ночи...

Нормальный пацан. Настоящий художник. По воду мы не пошли. Нашли полбутылки минералки газированной. Тёплой. В ней кофе и заварили. Покурили.

– А вообще - ты кто?
– спросил Евгений.

– А я разве не сказал? Григорий... Приехал вот написать про жизнь в Усинске. Из Сыктывкара.

– И как у нас жизнь в Усинске?

– Утром - хреновая. Но надо посмотреть вечером и ночью...

– Верно. В пятницу у нас вечер начинается в 12 дня, а в воскресенье вечер сразу с утра... Поэтому счас ты нифига не поймёшь.

Был день воскресенья. Я ему подарил свой роман «Цитала. Украденный посох».

– О чём хоть?

– Да так... Примерно об этом же - о том, что воскресенье может закончиться утром...

– Угу, - понимающе кивнул Женя.

А потом он рассказывал мне: а) про своё мировоззрение (которого нет); б) про Инту (откуда давно уехал); в) про картины резцом и сверлом по стеклу (это гораздо интереснее - их, этих картин, в мастерской у него навалом); г) про Афганистан (где воевал его брат и друзья) и про вувузелу и ещё какую-то музыкальную африканскую хрень (на которой быстро научилась играть его жена). А также выяснилось, что жене его рожать с минуты на минуту, «а я какого-то лешего тут сижу...». Я тоже не понял: «Вы что - плохо живёте?» Оказалось, что хорошо... Евгений Гопко вообще не умеет жить плохо. Он позитивный, как мотиватор сетевого маркетинга.

Я разглядывал его необычные картины по стеклу и слушал историю, как его когда-то в 1989 году зацепила загадка стекла и красота стекла. «Шли шахтёрские забастовки... Помнишь же, наверно, летом 1989 шахтёры забузили и всколыхнули весь СССР - от Кузбасса до Воркуты. Инта тоже встала... А я в это время полубайкер-полурокер-полугопник... Неведомо кто, в общем, мечущийся молодой балбес зашёл в гости к знакомому литейщику. Есть такой отдел при шахтах, где прямо на месте порою нужно вылить какую-то своеобразную металлическую болванку, а уж инженеры знают, что и как выпилить из неё слесарям и токарям и куда в шахте вставить. А тут забастовки эти... Безделье. Но зато мне надо было другу подарок оригинальный, а какой подарок найдёшь, когда дефицит всего: и обоев, и туалетной бумаги и даже салфеток. Между прочим, я именно от салфетки тогда придумал подарок: хотел попросить литейщика сделать на стакане стеклянную обвисшую салфетку. Обычный гранёный стакан, накрытый стеклянной салфеткой. Желательно с небольшим узором по краю. Тогда такие салфетки были.

Казалась бы - подплавь кусок стекла

на тигле и положи на стакан, он и запаяется... Похоже, что и литейщик так думал. Заразился загадкой стекла. Начали тогда листать литературу -температуру плавки узнавать, ломкость и прочее, а обнаружили целый художественный мир. И остывало наше «простое изделие» 72 часа. Причём первые остывания были по градусу в час (иначе бы покрошилось), а потом по три, потом по пять... А как свет играл на сколах! А как царапины могут быть художественны! Решились мы сделать «простой подарок»... А вышел я из той маленькой литейки через четыре дня! Вот так я в тех царапинах и нацарапал себе судьбу... »

«Царапает» судьбу Евгений не только на стекле, но и в стихах, пробует себя как актёр в местном народном театре «Дилижанс».

Именно благодаря тому утреннему визиту к Гопко, я оказался на встрече пополудни литературного объединения «Северная лира». И та встреча серьёзно обнадёжила - почти перевернула моё представление о рождении смыслов в Усинске. Здесь все имели смысл и щедро делились смыслами...

«Северная Лира»

Выставочный зал «Вэртас». Шоколад, пара пачек вина, груда листов бумаги и слегка небритый мужичок, встретивший нас спиной. Обернулся, динамично вывернув шею, а потом спину -это Николай Попов. Именно так - сначала шею - «Привет», потом спину - «Счас ещё подойдут...»

За столом сидели три яркие дамы с коктейлем саркастических эмоций на лице и пожилой дядя, презентующий книгу своего друга, украинского архимандрита из Николаевской епархии о Николае Мирликийском Чудотворце. Чуть в сторонке бледная стеснительная пара то ли школьников, то ли сильно «контуженных учёбой» студентов - Александр Кёльн... Ага, этого я запомнил, потому что на листочке со стихами, положенными на стул увидел авторство. (Потом окажется, что это псевдоним.) Он «контуженный» в самом хорошем смысле -стихи замечательные. Много юношеского эпатажа и претенциозности, но так и должно быть. Во всяком случае, в его юном возрасте.

Николай Попов замечательный чтец, очень живой и заводной человек. Видимо, это притягивает к нему людей.

На маленьком совете «Северной лиры» говорили, кажется, о выпуске нового сборника, о том, что Николай собирается выпускать небольшой литературный листок и распространять его в местах скопления людей - поликлинике, администрации города, творческих кругах самого Дворца Техники... всё верно. Для города этого будет достаточно, чтоб поэта услышали, а услышат ли дальше - это зависит от другого. В конце концов, все мы в Интернете есть, и как полюбимся читателю, зависит от моды, вкусов, набредших на тебя в сетях мировой «паутины», от случайности и, конечно же, от твоего умения сказать что-то такое... Есть что сказать? За себя, за Усинск, за северный наш край и вообще - о тайнах сердца человеческого?

И вот читаю я тексты - хорошие, вполне себе конкурсные тексты. Они могли бы стать призовыми на приличных российских смотрах. А пока не становятся... И разве это критерий? У Евгении Аркушиной, например, после того, как она поместила свои стихи на сайте «Изба-читальня», десятки стихов стали песнями бардов и не только бардов по всей России. А что об Аркушиной знают в Республике Коми и даже в самом Усин-ске? Мало... Недопустимо мало - её почти не знают!

Александр Кёльн - «юноша бледный со взором горящим» -ушёл в армию осенью 2012-го. Я не знаю, как он служит с его тонкой нервной натурой, но это творческий человек, который может состояться по очень высокому классу. Сам лидер творческого объединения Николай Попов - ветеран Чеченской кампании, бизнесмен (промышленный альпинизм), человек с самостоятельным взглядом на людей и вещи вокруг: мне кажется, что он когда-нибудь всерьёз покажет себя в прозе. Сейчас же ему больше нравятся стихи и... люди. Он заражает людей любовью друг к другу, к любопытным проявлениям себя, к казусам и парадоксам. Он заставляет «мучиться» вопросами -а как могло бы быть лучше? И что такое вообще «ЛУЧШЕ»?