Блитвуд
Шрифт:
— Эуфорбию Фрост отроду не пронимали извинения, — сказала Сара. — Ты заворожила её звоном. Это техника, которой мы обучаемся завораживать дичь на охоте, но она не преподаётся неоперившимся птенцам, и обычно это делается с помощью колокольчиков. Откуда ты знаешь, как это делать?
Я пожала плечами, почувствовав себя теперь неловко. Все девушки за столом внимательно смотрели на меня.
— Я не знаю, — сказала я. — Уверена, что это была случайность.
— Папа говорит, что каждый из нас выбран Блитвудом, потому что у нас есть те или иные врождённые способности, — сказала Беатрис. — Возможно, у Авы способность очаровывать
— Но разве это не испортит удовольствие от прочтения? — спросила Дейзи.
Обе девушки быстро увлеклись спором о предназначении чтения, к которому присоединились и другие девушки за столом — все, кроме Сары, которая улыбнулась и положила ладонь на мою руку.
— Спасибо, что спасла меня от индивидуального занятия с мисс Фрост. Уже и так очень плохо, что мне приходится вычищать все её баночки с образцами. Я никогда этого не забуду.
Я улыбнулась ей в ответ, обрадовавшись, что заслужила благодарность Сары, хотя и понятия не имела, как это сделала. Только позже, когда колокола позвали нас в класс, и я поспешила с остальными девушками на первую лекцию, я поняла, что так и не услышала мнение Сары о фракциях, которые считают, что не все фейри истинное зло. Мне было интересно, чью сторону принимала она.
* * *
Наш первый урок проходил в лекционном зале в Северном крыле, который напоминал мне Дом Водевиль на Третьей улице, только места, расположенные вокруг сцены, были неудобными, и выступающим была не танцовщица в блестках и перьях, а молодой человек в твидовом костюме, который был слишком плотным для такой тёплой погоды, и в очках в золотой оправе. Тем не менее, история, которую он рассказывал, была сказочной, как и всё, что я когда-либо видела на сцене Водевиля (в том числе мужчина глотавший ножи и волшебные подвиги удивительного Гудини).
Руперт Беллоуз снял очки, обхватил трибуну с двух сторон, наклонился вперёд и сообщил нам, что история мира была «одной длинной повестью борьбы добра со злом».
— Вчера вечером вы увидели лицо зла, но оно не всегда будет так открыто. В этом классе вы узнаете, как злые силы веками тайно работают за кулисами. Варвары, которые проникли за врата Рима? Монгольские кентавры! Бубонная чума? Распространённая, кстати, крысами-гоблинами! Нападение Наполеона на Англию? Побужденное суккубами! И где бы ни возникло зло, Орден был там, чтобы его остановить. Орден основал школы по всему миру: Монт-Клош в Пиренеях, Глокенклостер в Вене, гимназия Клок в Голландии. Это традиция, наследниками которой вы являетесь… некоторые из вас буквально потомки мужчин и женщин, которые создали эту школу.
Его голос был полон эмоций, мистер Беллоуз сделал паузу и снял свои запотевшие очки, чтобы очистить стекла. Я окинула взглядом комнату, заполненную девушками в белых блузках и тёмных юбках, и заметила, что хотя многие из них были из голландских и английских семей Старого Нью-Йорка, некоторые всё же были из других стран, к примеру, близнецы Йегер, или русская девушка по имени Грушенька, которая как я слышала, имела отношение к царской семье, или скромная испанская девушка по имени Фиамма, с трудом говорившая на английском. Все они были увлечены лекцией мистера Беллоуз, их глаза горели.
Только один студент, кажется, не находился под
— Значит, всё это завещается женщинам? — растягивая слова, произнёс он. — Не очень-то весело.
Мистер Беллоуз снова надел очки и холодно ответил Натану.
— Принц, который поехал на помощь дочерям звонаря, пожертвовал собой ради их безопасности. Его рыцари основали рыцарское общество, дабы служить сёстрам из Ордена. Те, кого приняли в рыцарей, обучались в братской для Блитвуда школе, Готорне. Думаю, вы знакомы с этим учреждением, мистер Бекуит.
Натан фыркнул.
— Я не видел никаких доказательств рыцарской подготовки, лишь скопище скучных стариков, читавших лекции о послушании и служении.
Мистер Беллоуз сильно покраснел и сильнее вцепился в трибуну, словно хотел, чтобы это была шея Натана.
— Возможно, вы бы изменили своё отношение, если бы узнали кому мы, рыцари, служим.
Он продолжил рассказывать нам о том, как женщины из Ордена обучились четырем элементарным магиям фейри — магии земли, воздуха, огня и воды — и как они общались с соколами и обучали их помощи в охоте на самых опасных существ — гоблинов и троллей. — Они учились у лучших мастеров охоты — Дарклингов.
Мистер Беллоуз произнёс это зловещим голосом, вызвавшим шуршание в комнате, потому что девушки тревожно заёрзали и стали потирать руки, словно им стало холодно. Я задрожала, но страха я не чувствовала. Я вспоминала, как чернокрылый парень в лесу посмотрел на меня и как его взгляд заставил меня ощутить тепло. Я хотела упасть в его объятия и позволить унести меня…
— Они учились у Дарклингов, потому что те были их злейшими врагами. Именно Дарклинг похитил и убил Меропу.
Слова ворвались в мою голову подобно удару хлыста. Что же я делала, мечтала средь бела дня об одном из этих монстров? Если бы другие девушки узнали, о чём я думала, они бы начали меня избегать — это даже хуже, чем если бы они считали, что я сошла с ума. Я была бы изгоем.
Позади меня раздался резкий треск. Вздрогнув, я повернулась, ожидая, что своими мыслями призвала Дарклинга, но это был всего лишь Натан, который теперь подался вперёд на своём стуле и обратил всё своё внимание на лекцию, поскольку мистер Беллоуз пересказывал историю дочерей звонаря — только на этот раз, разъяснив, что Дарклинг похитил младшую дочь колокольных дел мастера.
— После похищения Меропы был создан Орден колокола, чтобы защитить мир от фейри и Дарклингов. Мы изучаем наших врагов, чтобы выяснить, как выследить их, и мы используем колокола, изготовленные из чугуна и нашей собственной крови, чтобы держать их в страхе.
— А как же девушки, которых они крадут? Что мы делаем для их возвращения?
Вопрос прозвучал из задней части комнаты. Я знала, что это был Натан, потому что он был единственным парнем, но я едва ли узнала его голос. Скучающий протяжный тон, характерный для высшего сословия, которым он говорил до этого времени, исчез, также как и взволнованный ребяческий голос, что я слышала вчера в лесу. Сейчас его голос был наполнен гневом и серьёзностью, и от этого он звучал гораздо старше. Я оглянулась назад и увидела, что он снял шляпу и убрал волосы со лба. Его бледно-серые глаза блеснули серебром. Мускула задёргалась над его стиснутыми челюстями.