Блитвуд
Шрифт:
Я вновь зазвонила в колокольчик — для мисс Шарп, а также и для мистера Беллоуз и Хелен. Они были всего в нескольких ярдах впереди нас. Разве они не должны были услышать звон и вернуться?
Если только они тоже не угодили в Волшебную страну.
В таком случае, я была их единственной путеводной нитью в этот мир. Я снова позвонила в колокольчик и услышала слабое эхо его звона, лившегося из пустого колодца солнечного света — менее отчетливо, чем было раньше. Мисс Шарп плутала гораздо дальше. Мне надо найти её. Я осмелилась вступить в солнечный свет одной ногой… но что-то одёрнуло меня назад.
— Что, по-твоему, ты
— Что случилось? — спросила я. — Где Натан?
— Дурачина настоял, чтобы я открыл ему врата в Волшебную страну, что я и сделал.
— Ты ничего не смог предпринять, чтобы остановить его?
Рэйвен в изумлении посмотрел на меня.
— Он полностью держал меня в своей власти благодаря этому ножу. Я должен был позволить ему убить меня?
— Нет! Вот только теперь и мисс Шарп вошла в Волшебную страну. Я видела, как она исчезла там, но я до сих пор могу слышать её колокольчик.
Я качнула запястьем, и колокольчики нестройно зазвучали в безумном ритме. Ещё более яростный звон прозвучал из пустой поляны. Рэйвен фыркнул.
— Они тебя этому в школе научили? Они разве не знают, что фейри будут отражать любой звук, что ты послала им — подобно пересмешникам. Послушай, — он просвистел запутанный мотив. Спустя мгновение звук вернулся: — Считаешь, это сделал твой учитель? — поинтересовался он.
Мои глаза наполнились слезами.
— Но я знаю, что она вошла туда. Я должна последовать за ней!
Рэйвен пристально посмотрел на меня. Его крылья медленно затрепетали, и я ощутила, как моё сердцебиение замедляется вместе с ними, воздух нежно всколыхнул по моему лицу, подобно ласке.
— Нет! Ты не можешь препятствовать мне! Позволь мне пойти! — воскликнула я, несмотря на то, что он не удерживал меня и даже не прикасался ко мне.
Он вздохнул.
— Есть только один способ. До тех пор пока я держу врата открытыми, ты сможешь вернуться в этот же период времени.
— Ты можешь сделать это ради меня?
Его взгляд скользнул прочь от моих глаз, но он кивнул.
— Ты должна поторопиться. Найди своих друзей и сразу же возвращайся. Ты не должна ничего есть или играть в какую-либо игру…
— И никого не целовать, да, я знаю правила. Я обещаю, что вернусь.
Он снова кивнул, всё также не встречаясь со мной взглядом. Его лицо было напряжённым, челюсть стиснута.
— Отойди, — грубо произнёс он. — Когда я открою врата, ты сможешь проскользнуть под моими крыльями.
Я отошла в сторону. Рэйвен шагнул на край света. Он закрыл глаза, склонил голову, его губы двигались в некой безмолвной молитве. Там где свет с лужайки касался его кожи, она переливалась радужным свечением. Он вздрогнул, затем настолько неожиданно изогнул крылья, что я оступилась. Когда я восстановила равновесие, я увидела, как его силуэт вырисовывался на фоне яркого света, его чёрные крылья вытянулись шире, чем я когда-либо видела, кончик каждого пера был очерчен пламенем. Его крылья не были совершенно чёрными, теперь я это осознавала — они обладали всеми цветами радуги. Я была настолько заворожена их красотой, что на некоторое время оказалась не в силах двигаться. Затем я услышала чей-то крик, исходивший из поляны. Я нырнула под крылом Рэйвена и бросилась в свет.
* * *
Это
Я стояла на краю поросшего травой луга, который отлого опускался к берегу реки, с обрамляющими по границе зелёными ивами. Полевые цветы всех вообразимых оттенков испещряли траву. Белые и розовые бутоны с цветущих деревьев плыли по воздуху. Я шагнула вперёд к одному из деревьев и увидела, что среди розовых бутонов висели спелые яблоки. «Как такое может быть, — стала гадать я, — что деревья рождают и цветы и плоды одновременно?» Словно стояла и весна, и осень, и лето в одно и то же время. Затем я вспомнила, что рассказывал Рэйвен об отсутствии чувства времени в Волшебной стране. Посмотрев вниз на землю, я увидела весенние фиалки, растущие рядом с поздним летним золотарником, всё сверкало в золотистом свете, который струился вокруг меня подобно мёду.
Но подняв глаза на лавандового цвета небеса, я не смогла найти солнца. Медового цвета свет всё равномерно обмывал. Здесь не только время было иным; здесь вообще не было времени — или всё время безостановочно неизменно. Весна, лето, осень — даже зима, как я заметила, когда присмотрелась к окружавшим луг соснам и увидела свисающие с их ветвей сосульки — все это происходило сейчас же, как если бы все сезоны года составляли один день. Трава была влажной от утренней росы, небо яркое, как в полдень, окраина поляны затенялась сумерками, лес был тёмным словно ночь. Всё время было здесь на кончиках моих пальцев, я могла с лёгкостью сорвать его, как сорвала бы красно-жёлтое яблоко с дерева.
«Я сорвала его», — моя мысль превратилась в действие так же быстро, как двигались крылья колибри. Яблоко лежало в моей руке, крепкое и круглое, такое ароматное, что рот наполнился слюной… я уже почти ощущала вкус… возможно, я должна была уже вкусить его. Время здесь ничего не значило. Я уже всё сделала, что когда-либо смогу сделать и имела всё, что когда-либо буду иметь. Если я откушу яблоко, я сольюсь с вечностью. Я смогу вольно двигаться внутри него. Вероятно, я даже смогу вернуться и отменить то, что я уже сотворила. Может быть, я смогу вернуться в тот день пожара. Смогу предупредить девушек, чтобы они не ходили на работу в тот день. Или смогу вернуться даже ещё дальше в прошлое, в день, когда умерла мама. Я смогу остаться дома с ней и побороть «сумерки» с помощью колокольного звона внутри моей головы…
— Это так не работает.
Я оторвала взгляд от яблока и перевела его на лицо своей матери. Я бросила яблоко. Оно покатилось по траве к маме и раскололось у её ног. Она преклонила колени, подняла его и передала мне посмотреть. Внутри мякоть была чёрной гнилью. Сладкий, чахлый душок разложения поднялся в воздух между нами.
— Ты больше не можешь вернуться и сделать так, чтобы я жила, как и не сможешь сделать это яблоко целым снова. Но… — она откинула яблоко в сторону и подошла ближе ко мне, — я могу насладиться твоим обществом несколько мгновений.