Блин комом
Шрифт:
Отчаянно злобствующий от переизбытка приключений матриарх «Материнского Сердца» с колоссальным аудиторским опытом — это просто обязательная часть команды и корабля, если нужно отправиться в путешествие. Светлана драла шкуру неубитого медведя по всем и каждому пункту, свирепо торгуясь и давя собственным авторитетом. Весомости словам эльфийки добавляли два наших мага, неустанно накачивающие опустошенный накопитель маной, из-за чего вопли медведя «Я вас в океан выкину!» были исключительно неубедительны. Подорвать «Железную Фею» Эдвард мог легко и матриарх не давала забыть это Барину ни на секунду.
Причины террора были весомы —
Я был занят восстановлением своей энергетики, приспосабливаясь под новые реалии и интенсивность потоков, при любой возможности проваливаясь в «целительную медитацию». Над переломанными руками и хвостом постоял Умный Еж и предложил хвост отрезать, но я отказался. Вдруг восстановится? Интуитивно принятое, после некоторого колебания, решение оказалось правильным, спустя полутора суток Система порадовала меня сообщением:
«Прием «Целительная Медитация» достиг 30го уровня! Эффекты приема удваиваются!»
Кушать приходилось как не в себя, но на выздоровление шел семимильными шагами.
Причина, по которой я валялся на подстилке рядом с «Железной Феей», была той же, что и у остальной команды — Умный Еж и Бенедикт творили какое то сильно пахнущее колдунство, от которого у корабельных магов пару раз случалась истерика. Эрназе оставалось только стоически превозмогать, что особенных хлопот драконидке не доставляло, как оказалось — у да’харри с обонянием вполне себе паршиво. Другое дело — высота для геоманта. Чувствовала принцесса себя на дирижаблях плохо, но стоически держалась. Одолженному мной кастету принцесса обрадовалась и пару дней приводила в порядок цвет своей чешуи, сделав его даже более глубоким и ярким, чем он был ранее.
«Брюс» и Аливеолла пытались общаться с общественностью, но верзила никого не интересовал, а вот вампирессу несколько раз контрабандой протаскивали на нижние уровни, откуда она возвращалась неприлично довольная, от чего городской «защитник» бесился. Вникать я в их сложные отношения не пытался.
Эйнинген был единственным, кто ОСТРО интересовал представителей «Академии», но на нем фирменная тактика этих товарищей не срабатывала. При фразе «Приезжайте к нам в Академию и будете в восторге», белокурый оружейник морщился и отвечал нечто вроде «лучше уж вы к нам в Эйнур». Хотя, после того, как местная научная братия узнала, что секрет могущества Эдварда в «небесном камне» — к нему сразу был утрачен интерес. Что взять с дилетантов — там же еще гравировка, резонанс, система охлаждения пакета посохов… сразу видно — непрофильное это у местных, ой непрофильное…
Аливеолла Миранда дель Каприцциа в последний раз куснула очередного любовника, «на посошок» и засобиралась на верхнюю палубу. Качественно затраханный помощник повара сидел без штанов на мешке муки, вид у человека был предовольный и полностью отсутствующий. Какие-то несчастные пятнадцать минут, а Бесс не будет думать о женщинах как минимум месяц. Слабости, конечно, ему не избежать… денька два-три, но за все нужно платить!
Вампиресса теперь
Чем дальше уходил Бесс по биологии от человека обыкновенного, тем меньше был заинтересован в соблюдении человеческих норм. Вон как Джаргака корежит от «повышенного либидо», а если бы он не был умеющим себя контролировать монахом? Уже бы ходил и сношал все согласное и несогласное. И чхать ему было бы на нормы общества. Вот Бэ… «Брюсу» да, приходится тяжко, стражник всей душой за добро, порядок и справедливость, но частенько выдает такое, что удивляет даже Аливеоллу с ее опытом разгульной жизни!
Вампиресса тихонько фыркнула, притаившись у потолка в коридоре, пропуская под собой троих оживленно переговаривающихся бессмертных, явно идущих перекусить. Бедняги, им придется подождать, у поваров сегодня небольшая заминка, потому что кое-кто уже перекусил. Одним из них.
Девушка в данный момент вовсю отыгрывала свою роль беззаботной развратницы, возвращающейся с легкого перекуса — больше ей ничего и не требовалось. Проникнуть внутрь, не спеша покушать, а в процессе немного послушать своими острыми чувствами разговоры окружающих. «Ямато» был большой и железный — по его коридорам звук шел отменно.
Пока ничего заслуживающего внимания дель Каприцциа не попадалось. Некий Ингам раздражает товарищей, держа в каюте собственного питомца, представляющего из себя здоровенную змею. Какой-то колдун из механиков наложил шутки ради проклятие чиха на одну из сотен совершенно одинаковых кружек в столовой. Некий Кашмир, возможно по вине того же колдуна, умудрился пострадать запором до такой степени, что привел себя прямо на железном «троне» в воинскую ярость, в надежде, что послабит и теперь клозет нуждается в капитальном ремонте…
Из слухов и сплетен, стоивших внимания, была лишь одна — капитан и его второй помощник с лязгом столкнулись рогами из-за тех гостей, что сидели на палубе в миниатюрном дирижаблике. Обычные дела, ирландец хотел сделать все по совести, а мохнатый капитан — к своей выгоде, маскируемой им под практичный подход.
Если бы не «Фея» и не сидящий на ее борту матриарх «Материнского Сердца», триумф Барина был бы полным. У «Ямато» получился грандиозный дебют с цирком, позволивший имени летающего гроба прозвучать на большую часть мира, а стычка с «школярами» в Зокутте послужила не только великолепной проверкой защиты крейсера, но и позволила узнать о существовании не менее секретного проекта конкурентов — того самого «креста» с его чудовищной огневой мощью.
Теперь на борту экспериментального крейсера сидела бомба, на которой в свою очередь сидела эльфийка, трясущая репарации, извинения, сверхурочные и прочие материальные блага с самого Барина. Михаил от бессилия назначил виноватым О’Рейли и ругался с ним, отводя душу. Впрочем, мнение общественности было целиком на стороне ирландца — несколько сотен Бессов экипажа свеженазначенного капитана сильно недолюбливали. Более того, Аливеолла с удивлением услышала, что и сама Гильдия «лентяев» была совершенно не в восторге, от того, что ее глава недавно вернулся перерожденным.