Чтение онлайн

После недели ночных съемок все чихали и кашляли, по этой причине на столике, где обычно стояли кофе и пирожные, появилась огромная бутыль с витамином "С". Но атмосфера оставалась хорошей.

Все знали, что делают особый фильм. Один из тех, который через много лет позволит им с гордостью говорить:

— В семьдесят шестом я работал на «Затмении»…

Белинда была одним из немногих источников разногласий. Она умудрилась испортить отношения с некоторыми женщинами, отвечавшими за грим и костюмы Флер. Но мужчины любили ее. Она приносила им кофе, подтрунивала над их женами и любовницами, занималась рекламными листками. В эпоху

ярых феминисток они смотрели на Белинду как на драгоценную реликвию, не оспаривавшую существование различий между мужчиной и женщиной.

Джейк видел, как она пытается распространить свои чары на подуставших членов съемочной группы, и насмехался над ней Но когда он раздражался на Джонни Гая или когда надо было что-то переписать, сам искал Белинду. Обожание, которым тебя одаривают, всегда успокаивает, если к тому же от тебя ничего не требуют взамен.

У Джейка уже зарождалась идея новой пьесы, и он поймал себя на том, что ему хочется рассказать о ней Белинде. Она с горячностью отнеслась к его мыслям, а он, излагая замысел, увлекся им еще сильнее; идея обрела большую четкость, чем вначале. В тот вечер он пригласил Белинду поужинать. Она отказалась, сославшись на то, что должна помочь Флер с ролью, которую девочке предстоит выучить до завтрашнего дня. Но когда не будет рядом Флер и ей не понадобится ее помощь, она с удовольствием поужинает с Джейком.

Коранда понял намек, он ему не понравился. Скрытность не была свойством его натуры.

В отличие от Белинды Флер надоело ходить каждый день на работу. Она говорила себе, что так положено, но с тоской вспоминала, как быстро снимали коммерческие фильмы, а здесь все тянется целую вечность. Снимают двадцать секунд диалога, потом тридцать минут жди, пока установят свет. Еще двадцать секунд съемок, и снова полчаса ожиданий. Она завидовала команде — по крайней мере там все были при деле.

Но Флер понимала, ее раздражает кое-что другое, не просто эта скука. Во-первых, она не слишком хорошо справлялась с ролью.

Ничего ужасного не происходило, но у нее получалось не так блестяще, как у Линн. Белинда упрекнула Флер в излишней требовательности к себе, заявила, что у нее синдром человека, привыкшего во всем быть самым-самым. Действительно, сколько помнила себя Флер, она стремилась быть самой умелой, самой быстрой, самой сильной. Так трудно отказываться от старых привычек.

Причина была и в Джейке. Он ерошил ей волосы, тащил играть с ним в баскетбол, вопил на нее, когда она с ним спорила Он вообще относился к ней как к младшей сестренке. Она ненавидела его за это. Даже больше, чем когда он приглашал какую-нибудь молоденькую старлетку с большими сиськами и курносым носом на площадку, а потом исчезал с ней в конце дня. Смотреть, как они имеете уходят, было для нее подобно смерти. Она делала все, чтобы играть лучше. Может быть, тогда она станет ему больше нравиться?

По воскресеньям Флер ездила верхом и загоняла себя так, что, кроме усталости, ни о чем не могла думать. Она устала быть моделью, посредственной актрисой, девчонкой, по-щенячьи влюбленной в мужчину, у которого, казалось, кроме раздражения, она не вызывала никаких иных чувств. Флер решила, что причина в одном: она единственная на свете девятнадцатилетняя девственница, не заточенная в монастыре. Она читала, что игрой гормонов можно объяснить очень многое. Ее гормоны кричали, вопили, требуя внимания.

Очень редко, когда рано утром не

было съемок, Флер принимала приглашения от некоторых достойных внимания голливудских холостяков. Большинство оказывались скучными, но один нет. Она решила направить свои чувства, сжигавшие ее изнутри, на этого мужчину. Он был очень умен, интересен, пожалуй, один из самых интересных, кого ей доводилось встречать. И с ним было забавно. Он оказался красивее Джейка и приятнее в обхождении. Он слыл пожирателем женских сердец. Это Флер совершенно не волновало, она искала в нем противоядие, а не постоянного спутника. Во время третьего свидания она спросила, не хочет ли он пойти с ней в постель.

Он не рассмеялся, но и в постель не взял. Он посоветовал ей подумать еще раз и как следует. В глубине души Флер испытала огромное облегчение. Уоррен Битти оказался очень приличным мужчиной. Единственным его недостатком было то, что он не Джейк Коранда.

В пятницу вечером, после окончания съемок, Спано организовал на площадке вечеринку. Флер надела трехдюймовые каблуки и крепдешиновый саронг, который завязала на груди, оставив плечи оголенными. Джонни Гай напился и пытался ее поцеловать. Джейк подошел, вмешался в их борьбу и накинулся на Джонни Гая с кулаками Только Дику Спано удалось прекратить шумную схватку.

Белинда сказала, что мальчики есть мальчики, но Флер чувствовала себя униженной. Она злилась на Джонни Гая, поставившего ее в неловкое положение, а еще больше на Джейка из-за попытки защитить то, что не интересовало его самого.

Пришло время всей киногруппе ехать на съемки в другое место, и Флер испытала некоторое облегчение. Хоть какая-то перемена обстановки.

Дик Спано снял небольшой мотель недалеко от Айова-Сити для актеров и съемочной группы. Удачно расположенный, он стал чем-то вроде командного поста. Было у мотеля одно преимущество. Бар.

Флер досталась самая обычная комната с висячими лампами, пластиковыми корзинками для мусора и с репродукцией картины Сера [26]

«Воскресный день на острове Гранд-Жатт» на стене. Картон изогнулся и стал похож на картофельный чипе. Белинда сморщила нос.

— Тебе повезло. А у меня «Подсолнухи» [27] .

— Не жалуйся, — сказала Флер более резко, чем хотелось бы. — Тебе вообще не было необходимости сюда ехать.

— Не капризничай, дорогая. Ты же знаешь, я никогда не оставлю тебя. Вспоминая годы в Париже, когда мне нечего было делать, кроме как пить, я поражаюсь, что вообще выжила. Этот год — самый лучший в моей жизни.

Флер подняла глаза от кучи лифчиков, которые вывалила в верхний ящик комода, и посмотрела на мать. Белинда в шелковом платье и золотых цепях была совершенно не к месту в обшарпанной комнате мотеля. Однако она казалась совершенно счастливой. Флер тоже хотелось быть такой же счастливой. Она уставилась на аккуратные стопки нижнего белья.