Чтение онлайн

Он еще приподнял дуло.

– Распусти волосы.

– Боже мой...
– Руки ее взялись за заколки. Когда волосы распустились, капли воды упали на оголенные плечи.

– Хорошо, Очень хорошо. А теперь и рубашку.

– Нет...
– взмолилась она.

– Сперва опусти бретельки. По одной.

Флер опустила первую, потом остановилась.

– Продолжай.
– Он резко взмахнул пистолетом.
– Делай что говорят.

– Нет.
– Она покачала головой.

Он выпрямился в кресле.

– Что ты сказала?

– Ты слышал.

–

Не зли меня, училка.

Флер прижала руки к груди, закрываясь.

"Черт, - подумал Джейк, - а что я теперь должен делать?"

Глава 34

Он положил "кольт" с перламутровой ручкой на стол возле кровати и пошел к ней. Кожа Флер была холодная как дед; Он распахнул парку и прижал Флер К своей фланелевой рубашке.

Она всхлипнула.

– Эй, ты что, плачешь?
– Джейк почувствовал, как она кивнула, прижавшись к его щеке, - Прости, дорогая. Я не собирался доводить тебя до слез. Кажется, я неудачно выбрал время, да?

Она покачала головой, не пытаясь выяснить у него, откуда он узнал про ее фантазии.

– Просто мне показалось, что так интереснее. Знаешь, я никак не мог решить, что скажу, когда увижу тебя.

Она заговорила, уткнувшись в рубашку Джейка:

– Ты не можешь доверить Калибру наши проблемы, Джейк.

Мы должны решать их сами.

Он приподнял ее подбородок.

– Пора научиться отличать фантазии от реальности. Калибр - киногерой. Я люблю его играть. Он позволяет мне спускать агрессивность. Но он не я. Я ведь тот, кто боится лошадей.

Ты забыла?

Флер посмотрела на Джейка.

– Ну давай, а то замерзнешь.
– Джейк повел ее к постели, откинул одеяло, а когда Флер залезла под него, он снял парку и ботинки и лег рядом с ней в рубашке и джинсах.
– Твоя печка, наверное, испортилась. Здесь холоднее, чем на улице.

Она потянулась, чтобы включить свет.

– Почему ты не отвечал на мои звонки? Я с ума сходила.

– Прости, Цветик. Повсюду была пресса, я чувствовал, что задыхаюсь. Много чего вспомнилось из старого, оно буквально взяло меня за горло. В тот момент я очень злился.

– Ты же понял, что это дело рук Алексея, правда?

– Мне бы хотелось сказать "да", но пара дней ушла на то, чтобы успокоиться и все выяснить. Я до сих пор не понимаю, как ему удалось.

– Он сфотографировал рукопись, когда мы гуляли по берегу океана в тот день. Я нашла негативы после его смерти.

Он резко повернулся к ней.

– Что ты с ними сделала?

– Сожгла, конечно.

– Проклятие!

Флер посмотрела на Джейка, не веря своим ушам.

– Надо было сначала поговорить со мной. Вот и все.

Флер ничего не могла поделать с собой. Она рывком натянула на голову одеяло и закричала. Потом затихла, а Джейк стянул с нее одеяло и опустил ниже подбородка.

– Просто много придется переписывать.
– Пухлая нижняя губа Джейка еще сильнее выдалась вперед.
– Конечно, ты же не могла ожидать, что я слишком обрадуюсь.

Флер кивнула на "кольт".

– Он заряжен?

– Конечно, нет.

– Слушай, если ты понял, что это Алексей, почему

тогда...

Он привлек ее к себе еще ближе и губами зарылся в волосы.

– Ты забыла, как я умею осуждать тебя за все, с чем сам не могу справиться?

– А почему ты все же передумал?

– Кисеи скажет тебе, что из-за нее. Она вернулась после медового месяца. Боже, как эта женщина умеет ругаться! Саймон угрожал, что пойдет в газеты и заявит, что я гомик. Майкл меня ударил.

Флер дерзко посмотрела на Джейка, и он поднял руки, сдаваясь.

– Но я не тронул его, видит Бог.
– Он снова притянул Флер к себе в объятия.
– Даже какой-то кретин по имени Барри Ной наезжал на меня.

– Ты шутишь.

– Бог свидетель.
– Он гладил ее по волосам.
– Ты хоть имеешь понятие о том, сколько народу тебя любит?

Она снова заплакала. А он продолжал что-то говорить. И ерошить ее волосы.

– Я был в совершенно расстроенных чувствах, когда меня нашла Белинда. Но она знает жизнь, твоя матушка. Она посмотрела на меня своими синими глазами и сказала, что я самая яркая звезда в Голливуде и отталкиваю единственную в мире женщину, которая достаточно хороша для меня.
– Он покачал головой - Слушай, Цветик, но никто, ни один из этих лезущих не в свои дела сукиных сынов не имел понятия, где тебя искать.
– Он вздрогнул. До тех пор, пока Дэвид Беннис не позвонил вчера, я думал, что потерял тебя навсегда. Боже мой. Миконос! Да кто, черт побери, едет сейчас на Миконос? Честное слово, если ты когда-нибудь вот так от меня убежишь...

– Это я-то?

Он так сильно прижал ее к груди, что она подумала: ребра сейчас хрустнут.

– Извини, Цветик. Мне очень жаль, детка. Когда та статья появилась, я был вне себя. Как будто проснулся в каком-то ужасном кошмаре и обнаружил, что это реальность, а не сон. Я почувствовал себя так, словно меня изнасиловали. Все пытались меня достать. Содрать шкуру. Добраться до костей. Пресса - это стая стервятников. Только одного человека я мог во всем винить - тебя.

Но пока я обвинял тебя, я так в тебе нуждался, что казалось, умерла часть меня. Тогда-то я совершенно ясно понял я должен сделать все, чтобы тебя вернуть.

Флер вытерла лицо его фланелевой рубашкой.

– Потом пошли письма. Они слетались ко мне со всей страны.

Писали парни, которые были во Вьетнаме и не могли вытравить эту страну из своей души. Они писали про то, что случилось с ними.

Учителя, банкиры, мусорщики. Многие ребята не смогли удержаться на работе. Некоторых по ночам мучают кошмары. Кое-кто уверял меня, что Вьетнам был лучшим куском их жизни. Что они снова пошли бы на это. Ребята рассказывали в письмах о разводах, об удачных браках, о детях. Не все из них гладили меня по головке, некоторые писали, что я "увековечиваю миф о сумасшедшем вьетнамском ветеране". Дерьмо. Мы не были сумасшедшие. Мы были кучкой детей, слишком много увидевших. Но, читая письма, я вдруг понял, что у меня есть нечто, что должна увидеть вся страна. Поэтому я собираюсь снова написать свою книгу. Цветик. Я включу в нее эти письма.