Чтение онлайн

Каролина увидела, что семья Бушаров — это поистине клан. Их было так много, что они едва помещались на персидских коврах. У камина восседал пожилой джентльмен — вероятно, отец Лиланда, — а у его ног распростерся огромный пес тигрового окраса. Патриарх семейства был таким же крупным и долговязым как Лиланд, и хотя его волосы полностью поседели, нос оставался таким же четко очерченным, как и у сына. В отличие от всех остальных присутствующих, он не встал при виде гостьи, и Каролина поняла, что мистер Бушар лет на десять старше жены и не так уж здоров.

— Идите сюда, мисс Брод! — громогласно позвал её старик, величественно улыбаясь, и протянул к ней длинную руку.

После

секундной заминки Каролина подчинилась ему: робко отступила от миссис Бушар и прошла между мягких оттоманок и столиков в колониальном стиле к отцу семейства. Тот взял её за руку и долго изучал таким дотошным взглядом, что сердце Каролины вновь заколотилось в страхе изобличения.

— Спасибо, что пригласили меня на ужин, — неловко сказала она.

— Она слишком красива для моего ужасного сына, — не обратив внимания на робость Каролины, объявил Эверетт Бушар и громко, и радостно расхохотался. — Но очень хороша, и мне бы хотелось, чтобы она осталась здесь подольше, чтобы вы все сумели её очаровать!

Вслед за ним рассмеялись и остальные Бушары, и впервые с момента получения записки от Лиланда в четыре часа лицо Каролины озарила искренняя улыбка. Одетая в ладно скроенную рубашку цвета слоновой кости и темно-желтую юбку из изысканной ткани молодая женщина с медово-каштановыми волосами отошла от камина и встала рядом с Каролиной.

— Я Кэти, сестра Лиланда, — представилась она, обнимая гостью. Кэти была немногим старше Каролины, возможно, на год-два. — А это мой муж, Питер, — сказала она, показывая на хорошо одетого молодого человека у камина. — Это Беатрис, — продолжила Кэти, указывая на скромно устроившуюся на диванчике высокую худую девочку в белом, ещё слишком юную, чтобы выходить в свет. — Джон. — Мальчик рядом с ней, ростом со взрослого мужчину, но с лицом двенадцатилетнего ребенка. — Гарольд. — Ещё малыш, сидит на полу с игрушечным поездом. — И, конечно же, Оливия, самая младшая. Она встретила вас на пороге. Знаете, нас семеро.

Каролина лучезарно улыбнулась, и все улыбнулись ей в ответ.

— Да, — кивнула она. — Лиланд мне рассказывал, и как же я ему завидую! Я единственный ребенок в семье, — солгала она, одновременно подумав, что если бы это и впрямь было так, ей жилось бы значительно легче, а затем внезапно ощутила укол вины и понадеялась, что кровать Клэр в доме миссис Карр удобнее той, что сестры делили на чердаке у Холландов.

— Как жаль! Но вам нужно сесть, дорогая, — вмешалась из угла гостиной миссис Бушар. — А так как вы у нас особенная гостья, мы нарушим традицию пить только за столом и выпьем немного шампанского перед ужином…

Но прежде чем Каролина успела сесть, или Хильду отправили за шампанским, дверь снова открылась, и на пороге возникла высокая фигура Лиланда Бушара. Секунду он смотрел в глаза Каролине, и в его взгляде она увидела, что он не сопроводил её сюда отнюдь не из-за недостатка любви к ней. Затем младшие дети ринулись к Лиланду и обняли его так, словно не видели несколько месяцев, а он наклонился, чтобы поцеловать их макушки.

— Хорошо выглядишь, Лиланд, — невозмутимо отметила миссис Бушар, целуя сына в щеку.

— Как и вы, матушка, — ответил он.

В вестибюль вышел пожилой лакей, и Лиланд быстро снял синее пальто с широкими лацканами. Протянув его слуге, он наклонился и прошептал старику что-то такое, отчего глаза слуги округлились. Старик похлопал наследника Бушаров по спине и исчез вместе с его пальто, а Лиланд вошел в комнату и обошел всех родных, целуя дам и пожимая руки джентльменов. Дойдя до отца, он наклонился и крепко обнял его.

— Ну как она

тебе, папа? — спросил Лиланд.

— Можешь продолжать, — кивнул мистер Бушар.

Глядя, как Лиланд идет к ней, Каролина почувствовала, что сердце забилось чаще, а колени ослабели. Именно этого Каролина желала всю жизнь и теперь чувствовала, как расцветает её любовь к нему в те короткие секунды, что потребовались Лиланду, чтобы преодолеть разделявшее их небольшое расстояние и подойти к ней, стоящей прямо рядом с троном его отца.

Но какие бы сильные эмоции не вызвал у неё вид Лиланда в кругу семьи, они не шли ни в какое сравнение с его следующим поступком. Он повернулся к ней, заглянул в глаза и опустился на одно колено. Все в комнате замолчали, и впервые с той минуты, что он вошел в дом, Лиланд замялся. Он пытался что-то вытащить из жилетного кармана. Отвернулся, а когда снова посмотрел на Каролину, то приоткрыл рот и вынул небольшую коробочку. До того, как он открыл крышку и заговорил, упрямый разум Каролины отказывался верить в происходящее. Но теперь она смотрела на золотое кольцо с тремя бриллиантами, а в воздухе повисли слова: «Каролина Брод, окажете ли вы мне честь стать моей женой?»

Весь клан Бушаров в ожидании задержал дыхание, глядя на неё сверкающими глазами.

Каролина отчаянно старалась не заплакать. Более совершенной эту минуту торжества могло сделать лишь присутствие её матери с руками, огрубевшими от долгих лет стирки чужого белья. Но, возможно, сейчас она смотрит на дочь с небес.

— Да, — ответила она четко и ясно. На улице совсем стемнело, но, возможно, свет дня неким образом перешел в лицо Каролины, поскольку она сияла, как восход солнца за городом. Хильда, пожилой лакей и ещё несколько слуг тоже зашли в гостиную, чтобы посмотреть на происходящее, а члены семьи заулыбались и захлопали. Лиланд надел кольцо на безымянный палец левой руки невесты, поднялся на ноги, взял лицо Каролины в ладони и внешне невинно, но все равно мастерски, поцеловал её в губы.

— Из вас получится очень хорошая миссис Бушар, дорогая, — услышала Каролина слова отца Лиланда, когда тот коснулся её руки и улыбнулся, поздравляя будущую сноху.

Каролина ошеломленно кивнула в знак благодарности. Теперь ни её платье, ни поведение не казались слишком вычурными; она уже чувствовала себя членом семьи.

Генри смотрел на алебастровый овал лица девушки, по воле судьбы ставшей его женой. На нем розовели лишь высокие скулы и крупные полные губы, а все остальное казалось ледяным. На секунду Генри онемел, услышав её возмутительно грубые слова, и впервые в жизни подумал: когда первое очарование проходит, открывается правда. Ведь раньше Пенелопа казалась ему великолепной, веселой, а её порочность неумолимо притягивала его. И только когда он решил, что больше не хочет её, она превратилась в мегеру и своим отвратительным поведением затмила его воспоминания о себе прежней.