Блэкторн
Шрифт:
Не знаю, сколько времени проходит, но когда я оборачиваюсь, Шнайдеры уже ушли, а Беа и Давина стоят, держась за руки, в нескольких метрах от гроба и увлеченно беседуют.
Я начинаю идти к ним, но замираю на месте, когда в дверь въезжает пожилой мужчина в инвалидной коляске. Несмотря на то, что один глаз у него забинтован, а волосы поседели с тех пор, как я видела его в последний раз, я сразу его узнаю.
Это Элайджа Крофт. Патриарх семьи Крофт и бывший глава компании «Крофт Фармасьютикалз», пока ее не возглавил его
Он отец Ронана.
Все взгляды устремляются на него. В комнате воцаряется тишина. Эсме с трудом поднимается на ноги и смотрит на Элайджу с такой ненавистью, что я почти чувствую ее, несмотря на то, что стою далеко.
Ненависть на его лице, когда он смотрит на Эсме, ничуть не уступает ее.
Неудивительно, учитывая, что наши семьи ненавидели друг друга на протяжении многих поколений. С тех пор как Мегеру Блэкторн повесили за колдовство на городской площади более трехсот лет назад, мы враждуем.
Судьей Мегеры был известный местный магистрат Леви Крофт.
— Тебе здесь не рады, Элайджа, — голос Эсме холоден как лед.
— Ты думала, я позволю тебе выйти сухой из воды? Думала, я буду трусить, как все остальные? Ты ошиблась.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь. А теперь уходи.
Он нажимает на кнопку на подлокотнике коляски. С механическим жужжанием она проезжает на несколько метров вглубь комнаты. Элайджа бросает взгляд на гроб, затем на Давину и снова поворачивается к Эсме.
— Отмени это.
Эсме отвечает с едким презрением.
— Вижу, в старости у тебя начались проблемы с памятью. Неудивительно, учитывая, что ты и раньше не отличался умом.
— Я сказал, отмени это.
— Я не понимаю, о чем ты, — огрызается она.
— Птицы! Они нападают на меня!
Тетушки обмениваются беглыми взглядами, а затем Эсме холодно произносит: — Если тебя беспокоят дикие птицы, может, стоит попробовать другой одеколон?
Мое внимание привлекает движение за окном. Большой черный ворон приземлился на одну из голых ветвей клена во дворе. Пока я смотрю, с неба спускается еще один ворон и садится на соседнюю ветку.
Затем еще один. И еще.
Через мгновение ветви заполняются ими, и они беспокойно машут крыльями, так что все дерево кажется живым.
Вороны один за другим устраиваются поудобнее и смотрят на окно своими удивительно умными черными глазами.
Нет, не на окно. Через окно.
На меня.
Вдалеке раздается жуткий вой сирены. Я чувствую резкий запах серы и одновременно вижу, как над кромкой леса поднимаются первые черные клубы дыма.
Где-то в Солстисе начался пожар.
Элайджа уезжает в возбужденном состоянии. Остальная часть прощания с бабушкой менее насыщенна событиями, но все равно ужасна.
Я почти забыла, каково это – быть городской диковинкой, цирковым уродцем,
Единственный положительный момент этого дня заключается в том, что Беа воочию видит, как сохранять достоинство в любой ситуации. Даже зная, что они являются предметом насмешек и страха, Эсме и Давина держатся с королевским величием, расправляют плечи, выпрямляют спины, поднимают подбородки и смотрят каждому в глаза без тени стыда.
Когда наконец-то все заканчивается, мы возвращаемся домой. Сидя на переднем пассажирском сиденье «Кадиллака» рядом с Кью, Беа оборачивается и смотрит на меня.
— Мы что состоим в мафии?
Если бы только все было так просто .
— Нет, милая, мы не в мафии.
Она с сомнением смотрит на Эсме, затем на Давину.
— Ты уверена?
— Не в том смысле, который ты имеешь в виду, — говорит Давина.
— Ни в каком. Мы обычная семья. — Немного помолчав, я добавляю: — Ладно, это неправда, но мы точно не мафиози.
— Мы гораздо интереснее, — пренебрежительно говорит Эсме.
— Почему та женщина на тебя накричала? Я думала, тебя сейчас изобьют. Она была в ярости.
Эсме усмехается.
—Твоя мать бы ее побила.
— Она всегда была невероятно сильной, — соглашается Давина. — Когда ей было столько же лет, сколько тебе сейчас, дорогая, она в одиночку срубила клен. Тебе не рассказывали эту историю?
Беа выглядит заинтригованной.
— Ты срубила дерево? Топором?
Я бы хотела сказать «нет», но у меня есть два свидетеля. Вместо этого я пытаюсь отвлечь внимание.
— Это было маленькое деревце.
Эсме гладит меня по руке.
— Она скромничает. Дерево было огромным.
Я должна была догадаться, что это не сработает.
— Оно был заражено. Изъедено жуками-вредителями.
— Теперь ты просто лжешь. С тем кленом все было в полном порядке.
Давина кивает в знак согласия.
— Если не считать его расположения.
Я делаю вдох и пытаюсь заблокировать воспоминание. Но чем сильнее я стараюсь, тем ярче оно становится, пока я не начинаю видеть его во всех красках под веками.
Дерево, о котором идет речь, росло прямо за железными воротами дома. У него была широкая крона с раскидистыми ветвями, которые отходили от основания ствола на несколько метров, что позволяло легко забраться на него.
Оно было хорошо видно из окна моей спальни. Я не могу сосчитать, сколько раз я просыпалась и видела, как на ветвях колышутся обрывки бумаги с написанными от руки ненавистническими посланиями.
Горите, ведьмы!
Блэкторнские шлюхи!
Возвращайтесь в ад!