Чтение онлайн

По его тону я понимаю, что бы это ни было, это ужасно. Я заинтригована.

— Она ему изменяет?

— Хуже.

— Она у него что-то украла?

— Еще хуже.

— Я сдаюсь.

— Она его сводная сестра.

От шока я давлюсь смехом.

— Нет. Серьезно?

— Да. И у них есть общий ребенок. — Ронан прочищает горло. — Дети.

— О боже. Неудивительно, что твой друг взбесился. Как они могли не знать?

Сжав челюсти, он выдавливает из себя: — Его усыновили.

— Ого. А я-то думала, у нас

проблемы.

Когда он не смеется над моей шуткой, я перестаю шутить и становлюсь серьезной.

— Так что же твой друг собирается делать, кроме как крушить дома своих друзей?

Ронан сжимает и разжимает кулаки. Затем указывает на меня подбородком.

— Что бы ты ему посоветовала?

Я на мгновение задумываюсь.

— Дети знают?

— Никто не знает, кроме него.

— Ну, во-первых, ему нужно обследовать детей. Есть большая вероятность, что у них генетические нарушения.

— Генетические нарушения, — повторяет он с болезненным видом.

— Да. Инбридинг10 вызывает всевозможные проблемы.

Ронан на мгновение задумывается об этом, затем проводит руками по лицу, словно желая, чтобы он этого не слышал.

— И ему, очевидно, придется прекратить с ней встречаться.

— Очевидно. Да. — Он делает паузу. — А почему?

— Это незаконно. И противоречит практически всем существующим этическим и культурным нормам. Это одно из главных табу.

— Верно. Конечно. Именно это я ему и сказал.

— Что ж, надеюсь, он во всем разберется, бедняга. Я даже представить себе не могу, как это должно быть тяжело.

Ронан наклоняет голову, изучая выражение моего лица.

— Как думаешь, ему стоит ей рассказать? Я имею в виду ту женщину.

— Не думаю, что это принесет какую-то пользу.

Его бледные глаза горят, он подходит ближе.

— Нет? Разве это не несправедливо по отношению к ней?

— А ты бы хотел узнать, что случайно переспал со своей сводной сестрой?

Он смеется тихо и безрадостно.

— Нет. Нет, черт возьми, я бы точно не хотел.

— Ну вот. Некоторые вещи лучше не говорить. То, что твой друг несчастен, не значит, что все остальные должны быть такими же. И не дай бог, чтобы дети узнали. Ему нужно просто уйти и сохранить это в тайне.

Ронан пристально смотрит на меня. После неловкой паузы он говорит: — А что, если он не скажет ей, но будет продолжать с ней встречаться?

— Это в корне неправильно и непростительно. Это однозначное «нет».

— А может, это романтично.

— Неужели та единственная клетка мозга, с которой ты родился, умерла от одиночества?

— Любовь есть любовь, разве не так говорят люди?

Я морщу нос.

— Я почти уверена, что они говорят не об этой конкретной ситуации.

— Но если она не узнает, то никто не пострадает, верно?

— Это все равно предательство. И рано или поздно твой друг проболтается. Чувство

вины и все такое.

Ронан медленно качает головой.

— Нет, только не он. Он из тех парней, которые могут хранить в шкафу множество скелетов.

— Неудивительно, что вы друзья.

— Жизнь не щадит слабых. Иногда нам приходится принимать неприятные решения.

— Надеюсь, ты никогда не будешь баллотироваться на политический пост. Твоя этика слишком гибкая.

Какое-то время он молча сверлит меня взглядом, затем резко разворачивается и уходит на кухню. Я собираюсь последовать за ним, но Ронан быстро возвращается с маленькой черной сумкой.

Он протягивает ее мне.

— Вот твои деньги.

— О. Спасибо. Я…

— Спокойной ночи. — Ронан проталкивается мимо меня, подходит к входной двери, распахивает ее и нетерпеливо машет рукой, показывая, что я должна уйти. Быстро.

Его грубость задевает меня, но будь я проклята, если признаю это. Я вздергиваю подбородок и выхожу. Не успеваю и пожелать ему спокойной ночи, как Ронан захлопывает дверь у меня перед носом.

Каждый раз, когда я начинаю думать, что у этого ублюдка может быть сердце, он доказывает, что я ошибаюсь.

Когда я возвращаюсь домой, туман клубится вокруг моих лодыжек бледно-серыми вихрями, которые цепляются за мои ноги, словно призрачные пальцы. Ночной воздух тяжелый и влажный, он давит на мои плечи и пробирает до костей. Я проскальзываю через главные ворота, спешу по подъездной дорожке и вхожу через заднюю дверь.

Бесшумно двигаясь по дому, я прохожу мимо зеркала в коридоре. И мельком вижу фигуру позади себя, ее очертания размыты, но когда я оборачиваюсь, там никого нет. Я снова поворачиваюсь к зеркалу. На меня смотрит только мое собственное лицо.

Мои глаза похожи на змеиные: вертикальные зрачки и радужка, сияющая расплавленным золотом и ядовитым зеленым, смотрит с хитрым, хищным прищуром.

Я моргаю, и видение исчезает.

Утром меня будит телефонный звонок. Увидев номер на экране, я не решаюсь ответить, но любопытство берет верх.

— Привет, Бретт. Это приятный сюрприз.

— Привет, Мэй. Прости, что беспокою тебя. Знаю, что ты, должно быть, занята на работе.

— Все в порядке. Я взяла несколько выходных.

В его паузе я слышу удивление.

— Ты взяла выходной? Ты заболела?

— Нет, я в порядке. Решаю семейные вопросы.

Наступает еще одна пауза, на этот раз более шокирующая.

Я не могу его винить. За редким исключением я не рассказываю о своей семье мужчинам, с которыми встречаюсь. Они получают краткое описание истории, отчасти правдивое, а затем разговор переводится в более безопасное русло. Я выросла в маленьком городке, оба моих родителя умерли, я уехала учиться в колледж и больше не возвращалась, нет, у меня нет близких родственников, как вам такая погода?