Блеф
Шрифт:
Я посмотрела через плечо в его синие глаза. Одним движением он приказал мне войти и подняться по лестнице. Хотя у меня подкашивались ноги, я умудрилась не споткнуться во время поспешного подъема.
И, как и тогда, на улице, он держался на шаг позади меня.
Взгляд Хакса был единственным мучившим меня прикосновением. Прогулка была прелюдией, в которой я не нуждалась. Я была мокрой от желания увидеть Хакса в ту минуту, когда почувствовала его на тротуаре.
Прежде чем дойти до лестничной площадки, я достала
И тут он оказался рядом, заключив меня в объятия.
Его губы прижались к моим, а руки зарылись в мои волосы. У меня перехватило дыхание, когда он провел нас вглубь моей квартиры, пинком закрыв за собой дверь.
— Хакс, — простонала я, судорожно хватаясь за подол его рубашки и задирая его на груди, обнажая рельефный пресс.
Его язык проник в мой рот, заглушая все остальные слова, когда он взял себя в руки. Он сжимал мои волосы, его язык проникал в меня, и я была в его власти.
Неплохо.
Его возбуждение прижалось к моему животу, когда он повел меня к кровати. Когда мои колени уперлись в матрас, он оторвался от моих губ. Затем, упершись одной рукой ему в грудь, я начала падать, подпрыгивая на кровати с визгом.
Хакс завел руку за шею и сдернул рубашку со своего тела.
У меня потекли слюнки при виде его обнаженной груди. Его джинсы сидели низко на бедрах, открывая букву V на бедрах. Под кожей змеились вены, а мышцы обвивали друг друга. Татуировка на его предплечье представляла собой водоворот абстрактных, ярких цветов, у которого, казалось, не было ни рисунка, ни формы.
Хакс был произведением греховного искусства.
И это было опьяняюще — знать, что этой ночью он мой. Весь мой.
Я села и сняла свитер. Белый кружевной бюстгальтер под ним привлек внимание Хакса, его челюсть дернулась, когда я расстегнула застежку.
Как только мои груди освободились, его руки оказались там, поглаживая мои изгибы, а костяшки его пальцев сжали мои соски. От его грубых прикосновений меня обдало жаром. Я выгнулась навстречу ему, желая большего, но он убрал руки и расстегнул молнию на джинсах.
Света из окон было достаточно, чтобы придать телу Хакса приглушенный оттенок. Тени скользили по его коже, подчеркивая мускулы и демонстрируя силу, когда он снимал ботинки. Каждое движение было грациозным, но в то же время торопливым. Затем его джинсы и черные боксеры под ними исчезли, оставив меня задыхаться, когда я увидела его возбуждение.
Черт, у него был красивый член. Толстый и длинный, с жемчужной бусинкой на кончике.
Я оттолкнулась локтями, действуя прежде, чем он успел меня остановить, и прижала язык, чтобы поймать каплю.
Солоноватый вкус Хакса обжег мой язык, и когда я подняла ресницы, то обнаружила, что он смотрит на меня с таким напряжением, что я задрожала.
— Повтори.
Уголок моего рта приподнялся, прежде чем я сделала это снова, на этот раз проведя языком по его бархатно-стальному стволу. Это вызвало у меня приглушенный стон.
С молниеносной скоростью он отодвинулся от моего лица и толкнул меня на матрас. Сегодня вечером в баре с Керриган я была в черных легинсах. Он сорвал с меня высокие сапоги, затем раздел меня, одним плавным движением сняв кружевные трусики.
Хакс наклонился к своим джинсам и достал из кармана презерватив. Когда он зажал упаковку зубами и вскрыл ее, на моем лице расплылась улыбка. В переднем кармане. Не в бумажнике. Может быть, он все-таки пришел в бар ради меня.
Или ради другой женщины.
Я отогнала эту мысль и стала ждать его следующей команды.
Он стоял надо мной, его взгляд скользил вниз по моей шее к груди, к блестящим складкам внизу, пока он натягивал презерватив на свой член. Натянув латекс, он потянулся к моей ноге и приподнял ее. Он прижал мою ступню к своему плечу, затем опустился коленями на кровать.
Он медленно придвинулся ближе, сгибая мою ногу, пока бедро не прижалось к моему боку. Колено оказалось почти у моего уха. Мои бедра были напряжены, но я наслаждалась этим ощущением.
Когда я согнула другую ногу, чтобы раздвинуться для него пошире, он покачал головой.
— Трахни меня, Хакс, — прошептала я. — Пожалуйста.
Без всякого притворства он вошел в меня, широко растягивая и погружаясь по самое основание.
Я вскрикнула, мое тело задрожало, когда я приспособилась к его размеру.
— Черт возьми, — простонал он, поворачиваясь ртом к моей ноге, прижатой к его плечу. Он провел своей заросшей щетиной щекой по тонкой коже моей лодыжки. Затем он вышел, оставив меня опустошенной на секунду дольше, чем нужно, прежде чем снова войти в меня.
Как я и хотела, он трахал меня жесткими и быстрыми движениями. Его толчки были такими сильными, что я чувствовала их в своей душе.
Я ахнула, затаив дыхание, когда он прижал нас друг к другу. Оргазм обрушился на меня быстро, ослепительным светом, лишая зрения, пока я не начала извиваться и трястись, моля об освобождении.
Все, что потребовалось, — это большой палец Хакса, барабанящий по моему клитору, и я разлетелась на тысячу кусочков.
Я выкрикивала его имя, не заботясь о том, что весь Каламити услышит. Перед глазами у меня вспыхнули звезды, и я забилась в конвульсиях, пока не лишилась рассудка.
— Черт, как хорошо, — процедил Хакс сквозь зубы, когда мои внутренние стенки сомкнулись вокруг него, сжимая до тех пор, пока он не сбросил мою ногу со своего плеча, глубоко погрузился в меня и не поддался собственному оргазму.