Чтение онлайн

– А они где?

– Один в морге, трое под следствием.

– Трое?

– Один из них может показать на Никиткина.

– А ты здесь?

– А я здесь. К тому же вины за ним особой нет, так, ствол незаконный и липовая «ксива», за это особо не ухватишь. А ему легче срок малый отсидеть, чем Никиткина сдать.

– Он здесь, в СИЗО?

– В СИЗО, но не здесь.

– Сюда его надо! – загорелся Лукомор.

– Не в моей власти.

– Я из него всю душу! – Вор поднял руки и сжал кулаки.

– Я не против… – усмехнулся Одинцов. –

Я даже за… Он бывший мент, его сюда, ко мне загонят… Если договориться…

– И что ты ему здесь сделаешь? Допрос устроишь? Этого мало. Тут реальный разбор нужен, братва постанову должна дать. А какая у тебя здесь братва? Чушье какое-то! – Лукомор презрительно скривился, глянув на дверь.

– Ну, можно и в общую камеру сплавить… Только сначала договориться надо.

– Так в чем же дело?

– Это непросто. Даже в обычной ситуации очень непросто, а у меня ситуация, сам видишь, какая. И еще Никиткин руку на пульсе держит. И палец на курке… Ты думаешь, почему меня сюда загнали?

– Да знаю, «кум» говорил, Фраер стравить нас хочет… Он реально руку на пульсе держит… Обрубать ему клешни надо… Здесь их ему и обрубим…

Одинцов хмуро кивнул. Он к вору в друзья записываться не собирался, но в союз с ним вступить обязан. Сейчас у них одна цель – свалить Никиткина. Ну а мирное существование в будущем – почему нет?..

Юля вышла из машины и с высоко поднятой головой направилась к больничному корпусу. Она не разглядывала проходящих мимо мужчин, поэтому и Гришу не заметила. Он даже хотел, чтобы она прошла, не заметив его, но все-таки окликнул ее.

Юля остановилась с таким видом, как будто услышала голос откуда-то из потустороннего мира.

– И что ты здесь делаешь? – спросила она, оторопело глядя на него.

– Погулять вышел. Сама видишь, какая нынче погода, – шутливым тоном проговорил он.

Гриша уже практически выздоровел, а у майора Одинцова – сплошной регресс. В СИЗО его перевели… А ведь судья мог изменить меру пресечения. Мог, но не изменил – как будто его сам Никиткин за бороду держал.

Фраер, похоже, всем сел на голову, никто и слушать Одинцова не хочет. Виноват, и точка… А если не хочешь в это верить, жди киллера. Такого же неуловимого киллера, который застрелил Гударева. Убийцу так и не нашли.

Областной УБОП по этому делу работает, след Лукомора ищут, а в сторону Никиткина даже не смотрят… Как будто сговорились все…

Ожогин пытается докопаться до истины, но не получается у него. Надо подключаться, вместе они обязательно что-нибудь придумают.

– Я не знаю, какая у вас там погода, товарищ старший лейтенант, а постельный режим никто не отменял.

– Постельный? С кем? – лукаво сощурился Кустарев.

– Ну, если есть желание, могу объяснить, – повеселела Юля.

– В палате?

– В палате!

– А может, дома?

– Ты серьезно? – задумалась она.

– Люди на фронт из госпиталей сбегали, а я всего лишь домой. В окопы

постельного режима.

– Ты знаешь, мне нравится твое настроение, – заинтригованно кивнула Юля.

И в этот момент Гриша увидел гражданку Каштанову.

Откуда она взялась, он не понял, но увидел, как она разгоняется, направляясь к худосочному светловолосому мужчине в мятом белом пиджаке. Он стоял возле черного «Мондео» – в эффектной позе, игриво положив руку на открытую дверь, и Ирина Степановна перла на него как бык – с явным намерением забодать свою жертву.

А причина ее гнева стояла рядом с мужчиной – в виде женщины в голубенькой шапочке медсестры. Немолодая женщина, пухлая, полнощекая, с яркими живыми глазами. Но и мужчина был уже в годах.

Его «Форд» был припаркован через машину от Юлиного «Сузуки», и этим грех не воспользоваться.

– Реалити-шоу заказывали? – спросил Гриша, хватая ее за руку.

– Какое шоу? – не поняла она.

– Оно уже началось! Поэтому, пожалуйста, без разговоров! Машину открывай!

Каштанова была слишком увлечена своей целью, чтобы замечать кого-то. Светловолосый завороженно смотрел на нее и тоже не видел, что происходит вокруг.

– Ну и что это значит? – возмущенно взревела Ирина Степановна. Похоже, она собиралась схватить медсестру за волосы.

– Ира, неужели ты ничего не поняла? – стараясь сдерживать злость, сквозь зубы спросил мужчина.

Кустарев открыл правую заднюю дверь, по сиденью переместился к левому окошку, опустил его и услышал гневный голос:

– Хочешь сказать, что эта крашеная сучка лучше меня?

– Ира, я хочу сказать только одно, не надо устраивать здесь сцену! – раздраженно потребовал светловолосый.

– А ты с этой сукой здесь ничего не устраиваешь?! – Каштанова пыталась испепелить свою соперницу взглядом, но это у нее не получалось, и она грозила ей крепко сжатым кулаком.

– Ваня, я пойду? – Медсестра нежно провела рукой по плечу мужчины, одновременно глянула на Каштанову со злостью. Будь у нее сейчас в руке шприц с ядом, она бы с удовольствием всадила его в Ирину Степановну.

А мужчину звали Ваней. Уж не тот ли он Ванек, о котором говорил Прошник?.. Не факт, что Прошник с этим Ваньком зажигали в сауне с Кирой, скорее всего, не было ничего такого. Просто человек так устроен, в своих вымыслах он отталкивается от фактов из реальной действительности. Был в жизни Прошника Ванек, и он вкрутил в свои бредни его имя.

– Вечером заеду, – влюбленно глянув на медсестру, пообещал Ваня.

На Каштанову же он глянул как на досадное недоразумение, от которого невозможно избавиться.

– Вечером заедешь?! За этой?! – вскричала Ирина Степановна.

– Ну, люблю я ее, понимаешь? – качал он головой, глядя на нее.

– А как же я?

– Извини.

– Извини?!. Я за него в петлю готова, а он – извини!

– В какую петлю, Ира?

– А ко мне из полиции приходили! Спрашивали! Я про тебя и слова не сказала, как ты и просил!