Благословенный

Величка Настрадинова

БЛАГОСЛОВЕННЫЙ

– ... Et lux perpctua lux aeterna... Вечный свет!

Он хотел его здесь, на Земле, потому что видел его!

И претворил в звуки. А с ним поступили плохо, - сказал Пришелец.

– Это не так. Его принимали монархи всей Европы у себя в дворцах, лениво возразил Профессор.

– И после окончания концерта сажали за стол с прислугой!

Профессор досадливо отмахнулся:

– Но поймите же, это было при феодализме. У власти стояли люди голубой крови. А он был простого происхождения.

– "Простого

происхождения?" Вы меня удивляете!

Да с зарождения человечества и до наших дней никто не имел более высокого происхождения, чем он. Надо быть тупоголовым, чтобы столько столетий после его смерти употреблять понятие "простое происхождение", и это делаете вы, профессор, специалист в области музыкальной эстетики!

– Простите, когда вы попросили у меня разрешения встретиться, вы заявили, что сообщите мне нечто очень и очень важное для моих изысканий. Я думаю, что это "важное" не включает уточнения разных устарелых понятий. Должен заявить, что не располагаю временем, - прервал его Профессор.

– Хорошо, - невозмутимо сказал Пришелец.
– Не будем отвлекаться. Итак, вы уже восемнадцать лет занимаетесь личностью и творчеством Вольфганга Амадея Моцарта. Я весьма уважаю ваши труды о его творчестве и поэтому пришел к вам, чтобы указать на некоторые ваши ошибочные заключения относительно его житейского пути.

– Любопытно!
– с явной неприязнью пробормотал Профессор.

– Вижу, что вам совершенно это нелюбопытно!
– рассердился Пришелец. Вы едва выносите мое присутствие, И зачем только мне понадобилось тратить на вас время! Я, пожалуй, пойду, а вы выдумывайте себе, что вам угодно.

И Пришелец поднялся.

– Погодите!
– протянул к нему руки Профессор.
– Из моего дома еще никто не уходил обиженным. Прошу вас, сядьте!

– И всегда тебя приглашают сесть. Что за манера!
– ворчливо заметил Пришелец.
– Что за мода такая - садиться? Вот уже несколько тысячелетий человечество скрючивается самым неестественным образом.
– И добавил, лукаво глядя на Профессора в упор: - Лучше бы вы употребили иное выражение:

"Располагайтесь удобно".

Озадаченный Профессор машинально повторил. Пришелец довольно кивнул, растянулся на полу, положив свой головной убор под голову вместо подушки, потом словно загреб что-то горстью, всосал его в себя и указал на гравюру, что висела на стене за креслом Профессора.

– "Смерть Моцарта", а?
– прищелкнул он языком.
– Очень мило.

Профессор, заключив, что его гость психопат, решил вести себя невозмутимо, а когда выдастся удобный момент, сообщить куда следует, однако это "очень мило"

вывело его из себя.

– Не вижу, что тут может быть "милого". Умирает гений из гениев.

– Все рано или поздно умирают, - флегматично отметил невыносимый гость.

– Но не все в возрасте тридцати шести лет! Не ВСЕ гении и не ВСЕ умирают таким образом!

Пришелец погрозил пальцем.

–

Ах так! Вы намекаете на то, что он умер не своей смертью. Верите, что его отравил завистник Сальери?

Хотя в своих трудах утверждаете обратное!

Пришелец сам того не желая затронул любимый конек Профессора. Тот позабыл, с кем беседует, и пустился в жаркие объяснения.

– Я ученый и должен считаться с фактами, а не с сомнительными слухами. Как о том свидетельствует письмо Моцарта, он действительно с певицей Кавальери и Сальери посетил небезызвестный спектакль "Волшебная флейта", после чего Сальери отправился домой, а Моцарт - на ужин к своим родственникам. Позднее ему стало плохо. Но кто может доказать, что в конфетах, которыми его угостил Сальери, был яд? На таком же основании можно обвинить в отравительстве и родственников Моцарта. Ведь Моцарт ужинал у них? И еще: ходят слухи, что Моцарт стал жертвой мести масонской ложи, оскорбленной тем, что якобы он вынес на всеобщее обозрение в опере "Волшебная флейта" некоторые ее тайные ритуалы, иными словами, выдал их тайну... Стало быть, убийцей Моцарта могли быть многие ...

– И вы тоже, - бесцеремонно заявил Пришелец.

Профессор вытянул шею, как бы собираясь что-то гневно выкрикнуть, но сказал тихо и презрительно:

– Как вы смеете!

– Смею, - повернулся на бок нахальный гость и указал пальцем на потолок: - А тот там?

Профессор с удивлением задрал голову к потолку.

но, не увидев там ничего особенного, кроме светильника, догадался, что речь идет о его сыне, жившем в мансарде над его квартирой.

А Пришелец продолжал:

– Вы умышленно и безжалостно уничтожаете его.

Как жаль, что именно вам он приходится сыном.

– О-о-о!
– без сил простонал Профессор.
– Как это я не догадался сразу! Вы, наверное, один из безумных почитателей моего сына. И пришли ко мне, чтобы сыграть на моих отцовских чувствах и вызвать к нему жалость.

– Ну уж нет!
– простодушно ответил Пришелец.
– Я скорее обожатель вашей дочери, но произведения вашего сына тоже гениальны, и ежели бы я мог, то непременно заступился бы за него.

Лицо Профессора сделалось непроницаемым и он произнес ледяным тоном:

– Молодой человек, будьте так любезны, скажите же, наконец, зачем вы сюда пришли? Если сообщить мне нечто новое о Моцарте, то я с готовностью вас выслушаю, если же для того, чтобы заступиться за моего сына, то это излишне. А если вас привели сюда чувства к мой дочери, то должен вам сказать, что я не виделся с ней с тех пор, как она ушла около четырех лет назад к какому-то скульптору-неудачнику.

– Неудачник или нет тот скульптор, это можио будет понять лет через двадцать. В настоящее время не это меня волнует. Меня занимает совсем иное. Судьба Моцарта, вашего сына, и вашей дочери тесно переплетены, и поэтому мне все равно, с кого начать. И все же давайте начнем с сопоставления между Леопольдом Моцартом и вами.