Чтение онлайн

Винтовка лязгнула, посылая последний патрон, и в этот момент хвостовая машина дернулась в сторону, качнулась и встала.

Есть!

Я повернулся на бок, выдернул из крепления длинный, на двадцать пять, магазин. Сбросил отработанный, вставил, передернул затвор…

Тем временем от обездвиженной хвостовой машины открыли огонь – какой-то стрелок, упорол по нашим позициям длинной очередью, да так, что чуть в меня не попал. Видел или нет – не знаю, я поймал его в прицел и стрелял, пока тот не упал.

Тем временем на нашей позиции перезарядили гранатомет и ударили уже по второй машине. То же самое – вспышка и дым, правда что поменьше, чем в первой. Открылась задняя

дверь, из нее выпал человек – и я выстрелил в него трижды. Тот упал у машины и больше не шевелился.

Бронированная машина! Видимо, у них по правилам в случае нападения надо было оставаться в машине, под прикрытием брони, до конца.

Перестрелка стихла так же неожиданно, как и началась. Больше никто не стрелял, слышно было только шум и потрескивание огня, жадно жрущего все, до чего он сумел добраться.

– Х’ъала! – заорал кто-то.

Мне надо было к машинам…

Спускаясь вниз, я материл (про себя) людей Хамзы, материл Мамедали – какого хрена начали стрелять?! Козлы, б…

Машины уже и тушили, и шмонали, вторая после попадания гранатомета не загорелась. В салоне – на лобовом месиво, сзади пустота…

– Э, этот жив!

– Не трогать!

Черт…

Жив был тот, кто сидел за рулем в первой машине, я не сразу сообразил, что это и есть главный. Такое может быть в случае, когда водителя нет, а кого-то надо встречать, и они не знают дорогу. Мы перевернули его и начали шмонать, пытаясь заодно понять, насколько серьезно он ранен. Бронежилет. Хороший, дорогой бронежилет, какой-то новый. Настолько хороший, что 7.62 мосинский, пулеметный, хоть и без сердечника он остановил.

Похоже, не местный. Белый европеец, дорогой бронежилет, не плейт-кэрриер с минимальной площадью защиты, а именно что бронежилет. Причем мягкий… это что – рыбья чешуя? [37] Ничего себе. Где у него документы.

Документы я нашел во внутреннем кармане. Пластиковая карточка – пропуск, фотография. Роберт Карлайл, Госдепартамент США. Еще одна карточка – тут на грузинском.

Твою мать…

Сходили, называется, на разведку.

Я никогда не видел Карлайла в лицо, все, что у меня было – это фоторобот, составленный сирийцами по показаниям пленных. Надо сказать, что на фоторобот он был не сильно похож. Он пострадал при взрыве гранаты «РПГ» – сильно побило осколками… возможно, даже глаз поврежден. И контузило сильно. Но мои пули, кажется, особого вреда не причинили, если не считать возможного повреждения внутренних органов и перелома ребер. Все-таки физику никуда не денешь, и легкий бронежилет – это опасность таких вот внутренних травм и контузий. Которые без медицинской помощи могут стать такой же причиной смерти, как попавшая пуля.

Подошел Мамедали.

– Что тут? – спросил он.

Один из боевиков показал трофейный пулемет.

– Ле, Мамедали, какого хрена начали стрелять? А? Мы так не договаривались!

Мамедали мрачно глянул на меня.

– Ладно, не ори, русский. Джихад, он и есть джихад, пойдем дальше.

– Джихад?! Вот, глянь, – я перебросил ему карточку, – этот урод – офицер армии США, теперь нам надо сваливать отсюда всем и как можно быстрее. Пока не подняли беспилотники и не накрыли нас ракетами!

Мамедали пихнул ногой лежащего американца, тот не пошевелился. В общем-то кавказцы, что мирные, что вахи, они прислушиваются к голосу

разума, просто надо знать дозировку возможного давления и давать спасти лицо.

– Если мы тут под беспилотником подохнем, какой джихад?

– Абдалла, связать этого и уходим. Потащишь его.

Несмотря на нелегальный характер работы «инсталляций» ЦРУ в горных регионах Грузии и проблемы со связью, информацию о нападении на военный конвой с американскими военными советниками оперативный центр в Тбилиси получил почти сразу. Все машины были оснащены маяками и тревожными кнопками – это было необходимо по стандартам оснащения машин Госдепа США в кризисных регионах. И первое, что сделал Карлайл, когда понял, что идет нападение, – это нажал тревожную кнопку…

Уже через тридцать минут – отличное время реагирования даже для стран – членов НАТО – по тревоге был поднят сто одиннадцатый, телавский батальон горной пехоты, наряду со сто тринадцатым, «Шавнабад» – это были лучшие части Грузии для ведения боев в горной местности…

– Внимание, две минуты до цели! На экране – чисто, движения нет!

Первый лейтенант грузинской армии Тенгиз Ткебучава поднял руку, показав своим людям – две минуты до высадки, готовность…

Сто одиннадцатый был частью, испытанной в боях, его солдаты участвовали в миссии в Афганистане, а сам Ткебучава проходил стажировку в десятой легкой горной бригаде армии США. Они были отлично вооружены и имели натовское снаряжение, подаренное американцами в знак благодарности за участие Грузии в афганской миссии. Наконец они и «Шавнабад» были первыми частями грузинской армии, которые прошли полный тренировочный курс с транспортными вертолетами «Блэк Хок». В грузинской армии таких было всего десять, они были также поставлены США подержанными по остаточной цене, в знак благодарности за Афганистан и для поддержки нынешнего грузинского президента. Два из них сейчас везли группу лейтенанта Ткебучавы на задание…

Конечно, все познается в сравнении, и тот же грузинский спецназ до сих пор предпочитал старые «Ми-8», правда, модернизированные с установкой новых украинских двигателей, с которыми эти вертолеты установили мировой рекорд по высоте полета вертолета. И до сих пор грузинский спецназ использовал Калашниковы, правда, постепенно меняя их на «Галил АСЕ» – тот же «АК», только глубоко модернизированный. Как «АК» превосходил «М4» во всем, так и ремоторизированные советские вертолеты превосходили подержанные «Блэк Хоки» по всем статьям – по грузоподъемности, скороподъемности, скорости, потолку, живучести. Но для солдата немалое значение имеет еще и уверенность в себе и своей технике. Так что для лейтенанта Ткебучавы и его людей не было вертолета лучше «Блэк Хока», которые вывозили их на миссии в Афганистане и которые уже стали символами свободы, и не было оружия лучше их «М4» с болгарскими подствольными гранатометами, которыми они были вооружены.

– Визуальный контакт! – заорал вертолетчик. – Вижу цель! Две машины, горят!

Дальнейшие действия вертолетной пары были хорошо отработаны. Американские вертолеты плохо подходили для совместных рейдов с «Ми-24», да и дорого это было для небезразмерного грузинского военного бюджета. Не было у них и блоков «НУРС», как на «Ми-8». Зато у них были отдельные места для пулеметчиков и два пулемета «ПКМ» польского производства, переделанных для стрельбы с вертолета. Американская доктрина использования вертолетов гласила, что каждый вертолет должен быть защищен пулеметным огнем с бортов. А Грузия приняла американскую доктрину.