Чтение онлайн

— Во-первых, это противоречит моему обету бодхисаттвы. Во-вторых, я потеряю работу. В-третьих, секс меня не привлекает.

— А с кем это ты спала, что дает тебе основания утверждать, что секс тебя не привлекает?

— Понятное дело, с фаллоимитатором. СЕ фыркнул, услышав ее признание.

— Ладно, если пожелаешь, можешь засунуть его в свою миленькую крохотную щелку, но только после того, как откроешь дверь.

— Вирусы. Я не могу. — Наоми стянула брючки и отбросила их в сторону. Волосы на лобке она не брила, они торчали из-под полосок ее трусиков-стрингов ярко-рыжими кустиками, напоминая клоунскую шевелюру.

— Тогда наша сделка отменяется.

— Ты невыносим!

— Нет,

ты ошибаешься. Почему бы тебе не применить силу, если уж так невтерпеж?

— О, типичный ответ мужиков. Властвовать и подчинять, верно? Именно так вы себя и вели бы, если бы всем заправляли. В отличие от мужчин, женщины не насилуют, Каррера. Когда мы принимаем законы, то они служат для вашей защиты, для вашего же блага.

— «Мы» не насилуем? Когда говоришь «мы», не примешивай свою драгоценную бабушку. Я знаю, почему ты не заходишь сюда. Ты смотришь на меня и трясешься от страха, что я наброшусь на тебя и изнасилую. Но тебе не известно, что значит быть изнасилованным. Это меня поимели на полную. Я не имею в виду непосредственное изнасилование. Я хочу сказать, меня вынуждали размножаться, не спросив на то моего согласия. У меня уже забирали силой сперму. Ваша драгоценная фемократия не желает видеть меня мертвым, они хотят запихнуть меня туда, где смогут безнаказанно использовать. Но мне не нравится, когда меня используют. Лучше быть беглецом, нежели позолоченной птичьей клеткой.

— Позолоченной птичьей клеткой? — Бюстгальтер летит в сторону.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Ладно, — сказала Наоми некоторое время спустя. — Я принимаю твои условия. Твоя сперма за твою свободу.

— Когда?

— Сейчас. — Ловким движением бедер она избавилась от трусиков.

Сияющий расстегнул пряжку ремня.

— Тогда иди сюда.

— Нетушки. Кончай в мешочек и передавай через лоток. Тогда я выпущу тебя через трубу служебного входа.

— Мы уже обсуждали это, Наоми. Я не собираюсь торговаться, так что тащи немедленно сюда свою задницу. — Он расстегнул ширинку на молнии и вытащил свое хозяйство наружу.

Наоми уставилась как зачарованная.

— Но я не уверена, что сейчас благоприятное время для зачатия, и у меня нет с собой замораживателя…

— Тогда мы подождем, — сказал СЕ, начиная заправляться. Наоми замахала руками, чтобы привлечь его внимание.

Ее груди бурно заколыхались.

— Но как же быть с Мэдди? Ты сказал, что предложил ей такую же сделку. Тебе придется сказать ей, что все отменяется.

— Ни в коем разе. Чей черёд, тот и берёт. — Он качнул в ее сторону членом.

— Это несправедливо! Сияющий пожал плечами.

— Тебе решать, — сказал он.

Сияющий выпятил свой похожий на скалку для теста член, в то время как Наоми елозила телом по плексигласовой поверхности, производя наполненный полутонами скрип. Она упала на колени и стала обсыпать поцелуями запотевшее от дыхания стекло.

— В маленький мешочек, — обольстительно зашептала она.

— Разворачивайся, — приказал Сияющий.

Менискус встрепенулся. Он-то думал, что уже всего насмотрелся в фильмотеке, но реальность оказалась гораздо более насыщенной, чем все порнофильмы вместе взятые. Вид аккуратной попки Наоми, с широко разведенными ягодицами, вызвал волну протеста, прокатившуюся по его ребрам и правой ноге. Кожа запылала и зашлась от грызущей изнутри боли, подчиняясь законам, которые не имели ничего общего с его человеческой сущностью, а были установлены Лазурными. Менискус прикрыл глаза.

— Так ты входишь или нет? — спросил Сияющий хриплым голосом.

Менискус раскачивался из стороны в сторону, не обращая внимания на протестующий писк

Чингисхана. Он по-прежнему не открывал глаз. Наоми нельзя видеть его страдания. Она не должна останавливаться. На этот раз ему придется держать себя в руках.

Воцарилась тишина. Затем послышался отчетливый звук раскрывающейся воздухонепроницаемой перегородки.

Голос Наоми оказался другим, когда она заговорила не по переговорному устройству. Более гнусавый, подумал Менискус. Он приоткрыл один глаз, чтобы убедиться, что внешность ее не изменилась, и его взору предстала грудь Наоми и ее живот с изящной витиеватой татуировкой в китайском стиле, которая, по всей видимости, что-то означала, беря начало у шеи и спускаясь клону. Однако расшифровать эти узоры он не успел, потому что в то же мгновение Сияющий прижался губами к нежной коже на шее Наоми и погрузился в нее. У нее закатились глаза, лицо сжалось, она прикусила губу до крови. И тогда он наконец-таки сделал это. Менискус погрузился в игру.

На сей раз, когда накатила волна гормонов, Менискус сумел войти в игру и воспользоваться ими. Он научился использовать реакцию вирусов, направлять их активность туда, куда пожелает. История, начертанная на коже Наоми, была мертвой, а кожа Менискуса жила собственной жизнью. Вирусы стали чернилами, запечатлевающими свое будущее. Теперь он овладел голубой магией. И он обязательно воспользуется ею.

Он готовился переродиться.

Я не сразу сообразила, что девчонка эта не кто иная, как КрайЗглу, предводительница «Страшил». Пока я соображала, она несколько раз хорошенько тряхнула меня и раз шесть успела задать один и тот же вопрос.

— Куда подевалась та психованная молокососка, сучка?

— Психованная молокососка? — Пожалуй, она говорит о Сук Хи. Вокруг тьма кромешная, пахнет ружейным маслом, я пытаюсь выскользнуть из пиджака, но, блин, молния заела в самый неподходящий момент…

— Где она? — КрайЗглу вонзает в меня свой отточенный ноготок.

— Да не знаю я. — Даже с учетом того, что на мне новые трусики, я поражаюсь тому, какой стала податливой. КрайЗглу… черт, КрайЗглу и впрямь злится, а я нет. Мы обе это понимаем. — По-моему, ее подстрелили, — сбивчиво заговорила я. Наконец-таки мне удалось победить в сражении с пиджаком, я его отбрасываю на пол, словно это питон. — Скорее всего сейчас она в больнице. А может даже умерла.

— Я бу тя-я-я трясти, пока не скажешь правду. Какого черта ты тут вытворяешь? Я, мать твою, отвлекаю внимание конов, штоб маленько попридержали коней, а ты примеряешь идиотские наряды? Ты что, совсем спятила, девочка? Лучше-ка отведи меня к этой своей Суке Хи прямо щас, мать твою, поелику с нее причитается парочка ответов.

Она распахивает дверь, ведущую в «Мокасины на милю», и мы несемся мимо полок, забитых одеждой и обувью, КрайЗглу сопит мне в правое ухо.

— На фотографии была не Сук Хи, — сказала я, впрочем не надеясь на успех. — Это подделка. Кто-то хотел, чтобы вы сцепились.

— Ну и зачем кому-то хотеть этого? А? Закрой пасть, слышь? Просто заткнись и тащи меня к своей мелкой и-д-д-диотке.

То, как она протянула последнее слово, оттопырив нижнюю губу от зубов, как какой-нибудь рычащий пес, вызвало во мне серьезные опасения за жизнь Сук Хи. В конце концов непохоже, что Сук Хи знает, как надо правильно целиться из пистолета. Черт, да этот самый пистолет заряжал для нее порочный кузен Ву. Если даже я ошибаюсь, и мою девочку не подобрали санитары в «Лорд&Тэйлор», то она сейчас торчит где-нибудь совсем безоружная и раненая, а теперь еще и КрайЗглу…