Чтение онлайн

Мне хотелось скрыться куда-нибудь, но вокруг не было ничего, кроме пустоты и стекла. Декарт встал на ноги и попробовал было стряхнуть меня, но я ткнула ему в бок пистолетом. Завязалась борьба, когда он попытался вывернуть мне руку и направить пистолет на меня. Очевидно, Декарт думал, что я не собираюсь его убивать, и он оказался прав — мне просто не хватило времени. Мы все еще сдавливали друг друга, когда его тело с глухим шелестом прошили три пули. Мне показалось, что все пули вошли и в мое тело, только через толстый телефонный справочник. Декарт, пошатываясь, сделал пару шагов к стеклянным перилам, в которых зияло несколько пулевых отверстий. Я съежилась за его спиной,

в то время как он продолжал идти вперед с моим пистолетом в руках. Декарт принялся исступленно стрелять, никого не задев, и ответный шквал налетел незамедлительно, точно чей-то ужасный хохот. Я затанцевала по полу. Мы с размаху врезались в перила, которые разбились вдребезги. Я упала на стеклянные осколки, Декарт резко повернулся и вцепился в меня, когда стал переваливаться через край.

А потом был долгий-предолгий полет вниз.

Я чертовски жестко приземлилась в декоративную кадку, изобилующую папоротникообразными маленькими пальмами и искусственным гравием. Декарт ударился о мраморную боковину серповидной кадки и свалился на меня. Меня закутала туманная пелена боли. В голове громыхнули большие китайские гонги. Затем надвинулась пустота.

Кому: bernie@taktarov.com

От: mbaldino@edufunparkj.org

Тема: причина кризиса М

Прикрепленный файл: И-МИДЖ 712М-715М

Объект, вопреки всем прогнозам, все еще жив, но инфекция в настоящий момент достигла невиданных размеров. К10Е временно примкнул один из старших сестринских штаммов — они все словно с катушек слетели, см. прикрепленный файл «И-МИДЖа». Пока мне не под силу установить причину столь бурного роста 10Е. Я неоднократно пыталась связаться с Вами по сети, по телефону и через курьерскую службу — все тщетно. Срочно нужен Ваш совет, пожалуйста, ответьте.

МВ

Когда Менискус очнулся, вырвавшись из плена лихорадочных снов о Бонус и Молле, где только что взорвалась и разукрасила мир в розовый цвет витрина с лаком для ногтей, первым, что он увидел, была настежь распахнутая дверь в стене его аквариума.

Последний раз Менискусу довелось увидеть ее открытой в тот день, когда его переводили из клиники доктора Тактарова в развлекательный парк. В герметичном костюме его провели через эту дверь. Она напоминала Менискусу люк в подводной лодке, с этим своим колесом, поворот которого задвигал металлические засовы в стены, обеспечивая герметичность каждого отсека. В стену был встроен электронный замок, который вот уже целых девять лет денно и нощно подмигивал Менискусу красным глазом. Но сейчас от коробки исходил ровный зеленый свет, дверь отверзлась, и через образовавшуюся щель он увидел кровать, мало чем отличающуюся от его собственной. В ней лежал мужчина. Еще один игрок.

Менискус выпрямился, мгновенно вспотев и порядком растерявшись. Вчера боль была сильнее, сейчас утихомирилась, но все равно он чувствовал себя как мокрая тряпка, которую сначала выжали, а потом хорошенько встряхнули. Он осмотрел свое тело и увидел, что Лазурные вторглись на новые территории. Менискус взглянул на мужчину, одетого в поношенные серые трико и желтую футболку с поблекшими буквами, бегущими по спине:

С. КАРРЕРА 4465 АТЛ ТИС

Этот человек с таким самозабвением предавался сну, что его огромная, рыхлая туша полностью накрывала кровать, тогда как сам Менискус всегда старался забиться в уголок, словно курчавый анемон.

Он порадовался, что сегодня не погрузился всецело в игру. Пусть он и ощущает присутствие Молла каждой клеточкой своего тела, но все же тот не завладел его чувствами. Менискус с жадностью впитывает каждую подробность внешности незнакомца. У того длинные черные

волосы, как у какого-нибудь индейца. Здоровенные голые ножищи. Лицо вдавлено в подушку, покрытую пятнами засохшей слюны. В пустом аквариуме храп эхом отлетает от стен. Воздух пропитан несвежим запахом чеснока.

Менискус оглядывает собственный дом-аквариум. Кто-то успел здесь прибраться, причем наспех, потому что слоненок Олли сидит на голове тигра, а это неправильно. Также кто-то свалил в бесформенную кучу его наградные камни. И следа не осталось от прежней Солнечной системы, всего лишь жалкая кучка камней. Менискус подтаскивает их к себе и крепко прижимает к животу. Отсутствие былого порядка вызывает у него позыв к рвоте.

Незнакомец издал странный звук, напоминающий утробное урчание резко прочищенной трубы, и, шатаясь, встал с кровати, потянув за собой простыни. Внезапно рванул в открывшуюся дверь и пронесся мимо Менискуса, оставив за собой мускусный запашок. Он со всего маху врезался в перегородку из оргстекла, отделявшую подопытных от наблюдателей. Менискус с унынием смотрел на него. Когда это стекло сияло чистотой, то неизменно создавалось обманчивое впечатление, будто ничего не стоит пройти в лабораторию по другую сторону невидимого барьера.

Когда человек осознал, что выйти ему не удастся, он отправился в уборную Менискуса и помочился. Моча выливалась черной струей.

Человек повернулся и сказал:

— На что ты, мать твою, вылупился?

Не успел Менискус и рта раскрыть, как незнакомец кинулся на него и схватил Менискуса за горло.

— Кончай, блин, пялиться на меня! — велел он, уставившись на Менискуса, который попытался было отвернуться, но не тут-то было — чужак сдавил его трахею между пылающей мозолистой ладонью и подушечками пальцев.

Тупой ноготь впился в горло Менискуса. Менискус даже не вздрагивает, потому что к боли ему не привыкать. Его глаза закрываются, и он обмякает, словно кролик. Мужчина трясет его.

— Ты, хренов калека! Чем они тебя заразили, ты, жалкий сукин сын?

Голос у него грубый и неистовый, слышится легкий акцент: парень откуда-то с юго-востока, думает Менискус. Его тело скорее не жирное, а мощное, как у коня. От него веет опасностью. Он отодвигает Менискуса на расстояние руки, по-прежнему придавливая к кровати, и внимательно изучает его.

На Менискусе светло-серые хлопчатобумажные брюки, поэтому большая часть лазурного пятна скрыта от глаз. Он прикинул, что даже если незнакомец что-то и заметит, то примет это за синяк. Идентификационный браслет на лодыжке был самым обыкновенным — требовалось сканирующее устройство, чтобы суметь его прочитать. Каждый день доктор Бальдино загружает свои лабораторные заметки, но прочитать их можно только с помощью МУЗЫ. Новичок быстро сообразил, что зрительным путем никакой информации ему не получить.

— Кто ты такой? Почему ты здесь? Что это за место? Менискус по-прежнему словно воды в рот набрал. Глаза в глаза, он и чужак безотрывно смотрели друг на друга. Через минуту мужчина с неприкрытым отвращением выдавил: «А-а, к черту!» и оттолкнул Менискуса. Затем принялся хватать вещи Менискуса и расшвыривать их по аквариуму.

— Где мое барахло? — орал он. — Верните мое барахло. И сигареты тащите. Отдайте мое барахло, черт бы вас побрал.

Грета, ночная сиделка, оторвала глаза от пластикового контейнера «Тапперуэр» с низкокалорийной едой, которую она специально таскала из дома, потому что не было еще на ее веку такого дня, когда она не вела бы изнуряющую борьбу с лишними килограммами. Грета — полная противоположность Наоми: это толстая, приземистая, злобная старуха. У нее плоское крокодилье лицо, с которого никогда не сходит хмурое выражение. Она посмотрела на чужака и хмыкнула, после чего переключила свое внимание на еду, так и не снизойдя до ответа.