Битва
Шрифт:
Тёмная фигура, как сбитый с подставки манекен, упала навзничь в коридоре, неподвижно застыв в быстро увеличивающейся луже крови, текущей из разбитого затылка. А я уже перепрыгнул через него, через второго, погибшего от моих пуль и своей гранаты, и бежал вперёд, сжимая ладонью рубчатый бочонок гранаты без рукоятки, наплевав на тех, кто, может быть, ещё прятался в комнатах справа и слева. И, оказавшись у той двери, за которой резко оборвался поток Силы, державший щит, закатил туда гранату, а сам прижался к толстым брёвнам стены прямо за косяком двери. Услышал ругательство, затем почуял новую вспышку Силы и глухой
Накрыл каким-то полем «феньку» Созерцающий, но магию мгновенно не перенацелишь. Поэтому когда я влетел в дверь, увидел лишь наголо бритого, тощего человечка в чёрном балахоне, поворачивающего ко мне оскаленное от страшного напряжения лицо. Он стоял на коленях над вскрытым и разваленным детским обнажённым телом, сжимая в руке кривой и раздвоенный на конце жертвенный нож, с которого капала кровь. Ещё я увидел какого-то бородача в чёрном тюрбане, выбирающегося из-за опрокинутого стола с карабином в руках. И тогда я начал стрелять в них обоих поочерёдно, с ликованием понимая, что опередил противника, и гад в чёрном клобуке ничего противопоставить моему «маузеру» не успел, а теперь лишь дёргается под ударами пуль, попадающими ему в грудь. А вот бородач упал сразу, мешком, схватившись за простреленное горло мгновенно окровенившимися руками.
В колдуна пришлось дострелять магазин. Та Сила, которую он собрал с растянутой на полу, в центре шестиконечной звезды Кали, мёртвой девочки, не давала ему умереть. Прошивающие насквозь его тощее тело пули не давали завершить заклинания, но призванная Сила продолжала удерживать его у грани смерти. И лишь последний выстрел, в переносицу, прервал его колдовство. Накопленная Сила вывернула тело колдуна в штопор, я даже услышал, как треснули кости, и едва успел выскочить в коридор, прежде чем по деревянным стенам плеснуло кровавым дождём.
Вот так бывает, когда Сила уже набрана в себя, но в заклинание не вылилась. В клочья разрывает. Это тебе, уроду, сам знаешь за кого.
С моей стороны коридора уже никого не было, но поручик вовсю перестреливался как минимум с двумя или тремя противниками, на мгновение высовывавшимися в коридор из дверей, чтобы выпустить пулю в его сторону. Гремели выстрелы, свистели пули по всему коридору, сыпалась труха из бревенчатых стен в лучах лунного света, выбивавшегося из открытых дверей, плыла пороховая гарь.
Воевать так можно было до бесконечности, но нам повезло. Услышав, как я крикнул поручику: «Колдуны готовы», его противники решили оборону больше не держать, а лихо повыскакивали из окон второго этажа. И нам осталось послушать стрельбу Полухина с товарищем, которых мы предусмотрительно посадили там в засаду.
А затем я подбежал к окну, зажёг фонарик и начал крутить им перед собой. И через несколько секунд из-за угла «Улар-реки» [23] показалась быстро набиравшая скорость «копейка», в кузове которой виднелись приземистые силуэты гномов.
23
«Улар-река»— гостиница в Пограничном, в которой поселились, а потом с трудом собрались герои и их новые друзья гномы во время захвата бандитами города.
—
Поручик побежал следом, по пути тоже подхватив какую-то винтовку с пола, исключительно на инстинкте сбора трофеев. Мы с грохотом сапог ссыпались по деревянной лестнице на первый этаж, я присел на колено возле того мужика, что получил пулю в живот. Проверил пульс на шее и разочарованно покачал головой. Отмучился. Подхватил с пола ещё и его карабин, а затем мы пробежали общим залом до окна — как раз вовремя, чтобы встретить машину с той стороны и Полухина с Игнатом с тыла.
Едва машина остановилась под окном, как четверо гномов, подхватив могучими руками две пятидесятилитровые бочки с бензином из кузова, лихо закинули их нам в окно. Из моих запасов бензин, не дай боги, потом не восполнят потерю! И нам осталось лишь отбить у них плотные пробки, а затем наперегонки выскочить в окно, прихватив трофеи и забросив внутрь зажигательную гранату гномьего изготовления. И едва мы отъехали метров на сорок, как внутри трактира «Отставной К. барабанщик» рвануло, из всех окон первого этажа вырвались длинные языки клубящегося пламени, крыша словно подскочила над трактиром, и вскоре всё здание окуталось пламенем без всякой надежды на то, что его удастся погасить.
Орри, сидевший на моём месте, за рулём, прибавил газу. В нас начали постреливать из других мест, где засел противник, но неточно. Мы так и рассчитывали, что пламя пожара не даст толком прицелиться — не разглядеть будет тёмно-серую машину в темноте на фоне серой же стены. Так и вышло. И через полминуты мы вновь нырнули за спасительный угол «Улар-реки».
Там нас уже ждали все, кто оставался в здании. Машу держали под руки, усатая домоправительница прикладывала ей к носу белый платок, пытаясь унять кровь, вытекавшую из ноздрей тоненькими, чёрными в темноте струйками.
— Перенапряглась? — подскочил я к ней, затем не удержался, прижал к себе, расцеловал, ощутив на губах вкус её крови.
— Ты чего? — слабо улыбнулась она.
Даже губы побледнели, как у вампира стали.
— Как это — чего? Ты своими светляками у колдуна щит сбила?
— Получилось? А я и не надеялась. Почувствовала, что там дело плохо, и прямо в окно запустила их, даже тот щит, что второй колдун держал, пробила.
А то я не понял. Странно, что она после такого перенапряжения вообще ещё в сознании. Приходилось видеть, как после такого колдовства на износ людей в больничку на рогожке относили. И хорошо, если оправлялись потом.
— Не помешала?
Ну вот, сюрприз за сюрпризом. Из темноты, из-за спин собравшихся, в пятно лунного света вступила Лари.
— Не успела сказать — Лари вернулась, — опять слабо, но вполне искренне улыбнулась Маша.
— Да уж вижу. Могла и не говорить.
Я повернулся к неуловимо ухмыляющейся, по своему обыкновению, демонессе. Выглядела она так, как будто ничего и не случилось. Одежда в идеальном порядке, поза изящна, сапоги без пылинки на них. Как удаётся? Ясно же, что не в карете сюда приехала.