Чтение онлайн

Дорога к Дереву Жизни заняла почти сутки, и к полудню следующего дня мы, наконец, вышли к Нордрассилу. Вершина гигантского дерева терялась в магической дымке и с земли была не видна, хотя погода стояла абсолютно безоблачная. Гвельфы забыли

обо всем на свете и бросились к стволу Дерева Жизни, словно потерявшиеся дети к своей матери. Умудренные жизнью бесстрашные воины и прекрасные женщины рыдали от счастья, прижимаясь к коре Нордрассила. Викана вместе со своими соплеменниками полностью отдалась этому безудержному чувству и абсолютно забыла обо всем, в том числе и обо мне. Я стоял в стороне и смотрел на гвельфийское счастье с плохо скрываемой завистью, потому что оно самым ярким образом напоминало о моем одиночестве на этом празднике жизни.

«Теперь я выполнил свою миссию и могу уйти в долину смерти со спокойной совестью и легкой душой», — раздался у меня в голове голос Старого Вожака.

Меня почему-то разозлило это заявление малхуса. Получается, он выполнил свою миссию, а мне расхлебывать навалившиеся проблемы в одиночку. В груди закипела безудержная злоба на весь мир, и я выдал:

— Псина ты драная! Кто это тебе разрешит уйти в долину смерти? Значит, скинул на меня все беды и заботы, а сам на покой? Ты у меня, как шак в каменоломнях, еще сто лет пахать будешь, возрождая народ эльфов и племя малхусов. Кто будет учить молодняк и

передавать им знания предков? Я хранитель только по должности и ничего не смыслю в своих обязанностях, кто научит меня, кто даст дельный совет и убережет от ошибок? Умирать он собрался!

От злости меня окончательно переклинило, и я, подобрав с земли подвернувшийся под руку дрын, погнал малхуса вокруг Нордрассила. Старый Вожак улепетывал, поджав хвост, но защищаться даже и не пытался. Меня буквально трясло от отчаяния и полного бессилия перед вставшими передо мной неподъемными задачами и проблемами. Осознание того, что тяжелейший поход по джунглям и смертельные бои прошедших дней — только легкая разминка перед предстоящими мне сражениями, привело к психологическому срыву и почти детской истерике, а малхус стал тем громоотводом, который спас меня от помешательства.