Чтение онлайн

Если станут искать пару убийц, в последнюю очередь вспомнят про команду из шести учеников.

Сержант улыбнулся:

— Очень рад за вас, молодые господа. Благо учеников, это благо для империи. Господин Чак, надеюсь, вы никуда не торопитесь?

— А в чём дело? — напрягся я.

— Вас очень хочет видеть имперский палач-дознаватель Хит Эр Зоппий. Он очень просил меня передать, чтобы я уговорил вас как можно быстрее с ним встретиться. Это важный человек, я не мог отказать ему в такой просьбе. Потому вот… считайте, что я вас уговариваю.

— А что

он хотел-то? — как можно небрежнее уточнил я.

Дидго пожал плечами:

— Он не объяснял. Но, повторяю, это непростой человек, ему доверяют важные дела. И вас, господин, такой человек по пустякам беспокоить не станет.

Я покосился на Кими, Кими в ответ покосилась на меня.

Это что, нас заподозрили из-за пропажи тех охотников? Я личность авантюрная, за мной немало всякого криминала числится, но из последнего (и самого потенциально чреватого) вспоминается только это.

Тогда почему хотят видеть только меня? И почему не взяли под стражу у выхода, а всего лишь просят о встрече?

Вопросы-вопросы…

Когда искусник Кхеллагр в ответ на мою просьбу пристроить приятеля предложил спровадить Бяку в услужение имперским палачам, моя первая реакция оказалась предсказуемо-негативной. Ну в самом-то деле, кому понравится, когда его товарища отправляют туда, где всячески истязают и жестоко казнят людей.

Нет, я, конечно, знал, что, как это и у нас в Средневековье случалось, в узкие рамки термина здесь зачастую втискивают всякое. Иногда неожиданное. В случае с имперскими палачами получилось так, что казни и прочий мрак хорошо, если один процент от их суммарной деятельности занимает. Мало кто из них вообще к таким делам руки прикладывает. Того же Бяку брат Кхеллагра пристроил писцом. И начальство только радовалось грамотности моего приятеля, ничуть не напрягаясь из-за его сомнительного происхождения. Специалистов, способных качественно фиксировать устную речь, после чего переписывать свою скоропись красивым почерком, в этой организации ценили высоко.

Палаческие дознаватели занимались расследованиями особо опасных преступлений. Также на них лежали вопросы разведки и контрразведки на благо Равы. Иногда их привлекали для урегулирования споров между кланами. По сути, их ведомство что-то вроде министерства внутренних дел, но с функциями вмешательства в делишки ближайших и далёких соседей.

К палачам предвзято относился не только я. И дело не в мрачном ореоле их ремесла, это здесь, как раз, никого не напрягает. Просто как-то так получилось, что всеми делами в ведомстве дознавателей плотно заправляют тессэрийцы. Своего рода местное нацменьшинство, отношение к нему исторически сложное. Хорошо, что я этим предрассудкам не подвержен, и изначально напрягался лишь по поводу пыток с казнями.

В общем, образы мрачных мужиков в кожаных фартуках при раскалённых клещах из головы следует выбросить. Но, увы, стереотипы давили на мой мозг, потому и не радовался предложению Кхеллагра.

Однако пока что не жалею.

Бяка устроился неплохо, сидит себе в хорошем окружении. Глядишь, набедокурить в вотчине имперских безопасников ему не позволят.

А если повезёт, то и перевоспитается.

Хотя бы частично.

Вот только что этим самым безопасникам понадобилось от меня? Может хотят допросить о том случае с безликими? Или о первом заходе в Лабиринт?

Не верится, что меня подозревают в убийстве пары охотников. Здесь столь быстро такие расследования не проводятся. К тому же не уверен, что кто-то вообще их искать станет. Лабиринт — место опасное. Там постоянно народ пропадает, трагедию из этого делают лишь в тех случаях, когда массово страдают ученики-аристократы, а такое случается нечасто.

В общем, оттягивать встречу я не стал. Лучше сразу выяснить, что к чему, не то я себе мозг вынесу безответными вопросами.

Провожатый, выделенный сержантом, сопроводил меня не в пыточный подвал, а в ничем не примечательное здание, расположенное на территории квартала имперской канцелярии. Здесь же, неподалёку, в его углу, приютился домишко, где Бяка с перьями корпит над пергаментами и грубой здешней бумагой.

Страшно подумать, сколько этой весьма недешёвой бумаги (и куда более недешёвого пергамента) уже покинуло квартал без ведома начальства, зато к вящей выгоде некой отягощённой клептоманией личности. Уж не из-за его ли махинаций меня потащили на допрос? Я ведь, как-никак, за Бяку ручался.

Тоже вариант.

Приняли меня без заминок. Кабинет у Хит Эр Зоппия выглядел по местным меркам даже не скромно, а бедно. Здесь ведь как принято — чем ты успешнее, тем пафоса от тебя больше. Вон, даже самый ничтожный аристократ не может пару конкретных слов по делу сказать, чтобы при этом десяток витиевато-лишних не ввернуть. В интерьере напыщенные фразы дополняются лепниной, позолотой, тонкой резьбой по дереву и прочими излишествами в любой мелочи.

Здесь же всё выглядело предельно функционально, как в казённом кабинете скромного чиновника в моей первой жизни. Нищей обстановку не назовёшь, но и ничего лишнего, всё по делу. Спасибо, что стулья мягкие, а то насиделся я в Лабиринте на камнях холодных.

Сам Хит Эр Зоппий походил на хитрого суслика неопределённого возраста. И не просто на суслика, а суслика, который столбиком стоит у норки. Причём норка эта забита припасами на три года вперёд, а сам зверёк лукаво косится в твою сторону, прикидывая, чтобы ещё и у тебя стырить, дабы хватило уже не на три года, а на четыре.

Суслик уверен — у тебя пищевые ценности имеются. И также уверен, что твоё добро просто мечтает поменять хозяина.

— Господин э… Чак. Прошу прощения за мою бесцеремонную просьбу. Сам бы я ни за что не побеспокоил вас, но, увы, надо мной есть те, чьи слова для меня приказ, — Хит Эр Зоппий указал в потолок. — Там, наверху, к вам появились весьма щекотливые вопросы. И для всех будет хорошо, если мы как можно быстрее с этими вопросами разберёмся.

— Господин Хит Эр Зоппий, и что же это за вопросы?