Чтение онлайн

А луна уже стала медно-золотой, яркой, и крупные звезды ярко мерцали в бархатно-темном ночном небе, и слышно было, как в селе лаяли псы. Лаяли не зло, а для порядку. Вот вдруг заиграла свирель, послышалась песня – видать, молодежь собралась на гулянку.

Хозяин наш, батюшка… —

донеслись слова протяжной девичьей песни.

Не вели томить,

прикажи дарить!Наши дары невеликие…

– Кря! Кря! Кря! – перешибая песню, где-то рядом закрякала утка.

Потом, немного выждав – еще раз:

– Кря! Кря! Кря!

Ах ты, черт, чуть не забыл!

Алексей поспешно приложил ладони к губам и, три раза прокрякав в ответ, прислушался.

– Выходи, осподине, – послышался громкий шепот. – Староста Епифан наказал сей же час к себе привести.

Взяв узду, молодой человек вывел коня из ельника и зашагал следом за своим провожатым. Лес вскоре кончился, пошли поля и поскотины. Где-то в траве стрекотали кузнечики, с околицы все так же доносилась песня.

– Обойдем, – оглянувшись, пастушонок свернул в кусты.

Так, кустами и огородами, они обошли село с краю, вдоль небольшого ручья и, выбравшись на узкую тропку, наконец, зашагали прямо к видневшимся в свете луны избам.

Уже почти пришли, как вдруг выскочили непонятно откуда чьи-то темные тени. Метнулись прямо навстречу, захохотали, заголосили:

– Ой, Поташко! Тебя тож с гулянья выгнали?!

Дети! Два мальчика и девчонка.

– Попробовали бы выгнать! – важно отозвался пастушонок. – Я все ж и постарше вас буду. Вы чего здесь?

– В овин пробираемся – летось-то там спим! Ой, как бы тятенька не узнал, что на хоровод бегали – выпорет! Непременно выпорет! Ой! А кто это с тобой?

– Не вашего ума дело! Проваливайте.

Ребята убежали, и путники остановились у ворот большой вальмовой избы, располагавшейся за торговым рядком, прямо напротив церкви.

Загремев цепью, истошно залаял пес. И тут же унялся.

– Поташко, ты? – послышался приглушенный голос.

– Язм.

– Привел?

– Угу…

– Ну заводи…

– У нас коняка.

– Коняку – на задний двор. Поташко, отведи-ко.

Пастушок молча забрал у Алексея поводья. Конь тревожно заржал.

– Тихо, тихо… ну-ну…

Епифан махнул рукою:

– Пойдем в дом, осподине. Там и потолкуем.

Кивнув, молодой человек поднялся по ступенькам крыльца и, миновав сени, вошел в горницу, освещенную тусклым пламенем дешевой сальной свечи. Войдя, перекрестился на висевшую в углу икону с призрачно поблескивающим окладом и, повинуясь жесту хозяина, уселся на лавку, положив руки на стол.

– Зараз поснедаем, а уж потом – о делах, – приглушенно сказал Епифан, поставив на стол чугунок с кашей. –

Поди, проголодался с дороги?

– Не то слово! – не стал отказываться гость.

– Вот еще ушица, хороша рыбка…

– Умм…

– Ты ешь, ешь. Кваску от, испей!

– Благодарствую…

Алексей чувствовал, как благодатная сытость разливается истомой по всему телу, как в желудке становится тепло, как тяжелеют, смеживаются, веки… Потряс головой – бррр!

– Ну? – дождавшись, когда гость насытится, староста посмотрел прямо в глаза гостю. – Что там наши? Что велел передать дьяк?

– Вот что, Епифане, – улыбнулся Алексей. – Я вижу, ты меня не узнал, за кого-то другого принял.

– За другого? – Староста враз насторожился. – За кого другого? Ты ведь ко мне шел?

– К тебе. Только не с тем делом, про которое ты думаешь. Ну-ка, возьми свечечку… Возьми, возьми… В лицо мне посвети-ка!

Качнулось тусклое пламя, по закопченному потолку и стенам забегали черные тени.

– Господи! – Голос старосты дрогнул. – Неужто…

Протокуратор усмехнулся:

– Ну, узнал, что ли?

– Алексий! Господи… А я-то думал – ты сгинул давно. Где посейчас? В Москве? Твери? Новгороде? Постой… Говорили, ты на Литву подался?

– Еще дальше, друже, – не стал скрывать молодой человек. – В Царьграде прижился.

– В Царьграде!!! – Староста ахнул. – И тогда там был… ну, когда турки?

– Бился на стенах. И голову базилевса видел… – Алексей вдруг осекся и помрачнел, вспомнив отрубленную голову сына.

– Вижу, тяжеленько тебе, – покачав головой, староста поднялся из-за стола и, пошарив за печкой, вытащил глиняный жбан, плеснул в кружки. – На-кось, выпьем медку. За упокой душ убиенных!

– За упокой! – согласно кивнув, гость выпил крепкую медовуху залпом.

– Значит, теперь салтан турецкий Махнут Царьградом владеет? – немного помолчав, тихо спросил Епифан.

– Владеет, – протокуратор кивнул.

– А как же хрестьяне?

– Многие полегли, многие в рабстве… а многие живут, и не хуже, чем при базилевсе.

– Вот оно как… А ты, значит…

– Ушел. К вам, на Русь подался. Югом.

– По Муравскому шляху? Так… Постой, у тебя ведь супружница была, ребятенок…

– Была… Были… – Алексей вздохнул, и хозяин избы поспешно наполнил кружки.

– Инда, всяко в жизни бывает, выпей!

Оба выпили, помолчали, потом Алексей спросил про одну девушку, Ульянку, которой поручал здесь одно дело.

– На Черное болото хаживала девка, – кивнул Епифан. – Почитай, кажной год. Тамо и сгинула.

Гость встрепенулся:

– Как это сгинула?

– Да так… Шайка там, на болоте-то, завелася! – Староста посматривал с хитрецой, непонятно было – врал или говорил правду.