Битва троллей
Шрифт:
Он жестом показал на всех мертвых, что лежали на полу шатра. Перевернутый стол, воздух, насыщенный кровью, — все это больше напоминало поле боя, чем обычный шатер.
— Мы не знаем, сколько еще людей Одена снаружи, — заметила Флорес.
— Я не буду бежать, — ответил Тамар и надел свой пояс для оружия. — Но если хочешь, госпожа Флорес, то ты, конечно, можешь уйти.
— Эй! — запротестовала влахака. — Не обращайся так со мной! Мы оба здесь попались, уже забыл? Оден хотел убить меня так же, как и тебя.
Сначала Тамар, казалось, хотел возразить, но потом кивнул. С мрачным
— Кевес! Маиска! Рурьос!
Флорес стала сзади марчега и положила руку на рукоять меча, который просто засунула за пояс. «Трижды проклятый упрямец. Если у Одена достаточно много последователей, то тогда мы здесь словно разоблаченные шарлатаны на сцене!»
Послышался шум, люди начали громко переговариваться в палатках. С правой стороны к ним устремились несколько воинов в доспехах, с оружием наготове. Но когда они увидели Тамара, то замедлили шаг. Марчег выглядел спокойным, почти хладнокровным. Его высокомерный взгляд скользил по воинам, не задерживаясь, словно они все были ниже его. Неуверенно группа попыталась заглянуть в шатер; один прошептал что-то, затем они все-таки вышли вперед, опустив оружие, но все еще держа его в руках.
— Вецет? — раздался сонный голос Кевеса, который вышел из своей палатки, явно одевшись лишь наспех.
Вид полуголого мужчины заставил группу воинов замереть на месте. Их взгляды переходили то к Кевесу, то снова к Тамару, который производил дикое впечатление в одежде, заляпанной кровью, и с повязкой на голове. Когда Флорес заметила, как они шатаются, то широко усмехнулась и едва заметно покачала головой. Из других палаток начало появляться еще больше любопытных лиц, тут и там выходили мужчины и женщины, в замешательстве оглядываясь вокруг. Флорес видела доспехи и оружие, но вроде бы никто из воинов не собирался нападать на Тамара.
— Распорядись, чтобы явилась моя гвардия, — приказал марчег Кевесу. — И Рурьос!
С этими словами он развернулся и зашел назад в шатер, не удостоив больше и взглядом мятежных солдат. Флорес же осталась стоять перед входом и не спускала с них глаз, пока они не удалились, громко перешептываясь и жестикулируя.
— Что теперь? — спросила влахака, вновь присоединившись к Тамару, который ждал со скрещенными на груди руками.
Однако он не ответил. Пожав плечами, Флорес подняла с пола виноград, который был сметен со стола, и положила себе в рот одну из сладких ягод. Вскоре, слегка прихрамывая, в шатер вошла Маиска, а за ней и другие воины гвардии. Когда масридка увидела трупы, то тут же схватилась за оружие, но Тамар поднял руку.
— Они уже мертвы.
— Вецет, что произошло? — спросила Маиска.
В этот момент в шатер вошли Кевес и Рурьос. Дворянин побледнел, но больше не проявил никакого волнения. Тамар с презрением показал на тело Одена.
— Он хотел убить меня, баро. Он продал меня Сциласу.
Взгляд Рурьоса перешел от Тамара к Флорес, но он так ничего и не сказал.
— Вы знали, что он еще жив?
— Нет.
Оба мужчины долго пристально смотрели друг на друга. У Тамара ходили желваки, а Рурьос был спокоен. Наконец марчег отвернулся.
— Хорошо. Унесите их отсюда,
Воины гвардии молча кивнули. Очевидно, они все еще были поражены видом трупов. Борьба в лагере между предводителями; переварить такое было сложно для воинов.
Теперь, когда опасность окончательно миновала, напряжение оставило Флорес, и она опустилась на подушки на полу и глубоко выдохнула. Неожиданно рана на руке начала неприятно жечь, и она все еще чувствовала холодное прикосновение острия меча на своей шее. Медленно и осторожно она взяла кружку воды, из которой еще недавно заливала тлеющие угольки, и отпила большой глоток.
— Господин, — медленно начал Рурьос. — Я держу свое слово. Я обещал вам свою лояльность, и мое слово дороже мне, чем моя жизнь. Если вы сомневаетесь в этом…
Тамар устало потер глаза и отмахнулся.
— Нет, Рурьос, это была моя ошибка. Я хочу попросить у тебя прощения. Я устал, и это трусливое нападение поразило меня. Если бы Флорес не было рядом, то сейчас не Оден, а я лежал бы здесь мертвым.
— Предательство может подстерегать везде, — глухо ответил дворянин.
Склонив голову, он повернулся к Флорес:
— Я благодарю вас за то, что вы спасли нашего господина.
«Его чрезмерную восторженность сложно вынести. Эти гранитные головы еще не раз заставят Тамара подпрыгивать на месте». Влахака громко зевнула.
— Я думаю, будет лучше, если я удалюсь сейчас. Завтра наступит очень скоро, а у нас впереди напряженный день.
С этими словами она встала и потянулась. Все взгляды были устремлены на нее, она еще раз зевнула, делая вид, будто не замечает всего этого. Тамар кивнул ей, и в первый раз с момента появления Одена на его лице появилась едва заметная улыбка. Флорес тоже кивнула в ответ и вышла из шатра.
— Отправьте завтра утром гонца на юг, госпожа Флорес, — крикнул ей вслед марчег. — Нам нужно встретиться с солдатами Ионны южнее реки.
Не отвечая, Флорес зашагала через масридский лагерь, который сейчас весь взбудоражился, когда новости начали распространяться от палатки к палатке. Воины стояли между палаток и разговаривали, вновь зажгли костры. На востоке показалась первая серебристая полоска, предвестница наступающего дня. Уставшая, но полная странной ясности, Флорес шла в направлении лагеря влахаков.
40
После каждого успешного нападения у троллей всегда было хорошее настроение. Для Анды этого теперь уже было недостаточно. Карлики спрятались в своих норах и выжидают. В настоящее время от них не исходило никакой опасности. Только проклятый небесный свет мешал тролле оттеснить людей так же, как она это сделала с карликами. Поэтому, пока другие тролли вокруг нее смеялись и разговаривали, ее настроение заметно ухудшалось. Пард со своим племенем исчез, словно сквозь землю провалился. Турку тоже до сих пор удавалось уходить от ее нападений. Другие племена были изгнаны, истреблены или присоединились к ней. «Наша родина принадлежит нам, мы господствуем над всем, что есть под этими горами».