Битва Шарпа
Шрифт:
Хоган обернулся: группа офицеров Real Compania Irlandesa во главе с лордом Кили и генералом Вальверде приближалась к ним. Между двумя аристократами на костистой чалой кобыле ехал высокий, полный седовласый священник.
— Это — отец Сарсфилд, — представил седовласого Хогану Кили, заметно игнорируя Шарпа, — наш священник. Отец Сарсфилд и капитан Донахью отправятся с ротой сегодня вечером, остальные офицеры роты посетят прием у генерала Вальверде.
— Где вы встретите полковника Рансимена, — пообещал Хоган. — Я думаю, что он придется по вкусу Вашей Светлости.
— Вы подразумеваете, что он знает, как следует обращаться с гвардией короля? — спросил генерал Вальверде,
— Я знаю, как обращаться с королевской гвардией, сэр, — вмешался Шарп. — Это не первые королевские телохранители, которых я встретил.
Кили и Вальверде смотрели на Шарпа чуть ли не с открытой ненавистью, но Кили не мог удержаться от соблазна высмеять комментарий Шарпа.
— Вы говорите, как я полагаю, о ганноверских лакеях? — спросил он голосом полупьяного человека.
— Нет, милорд, — сказал Шарп. — Это было в Индии. Они были королевскими охранниками, защищающими толстенького маленького педика, называющего себя султаном Типу.
— И вы обучали их, разумеется? — спросил Вальверде.
— Я убил их, — сказал Шарп, — и толстого маленького педика тоже.
Его слова стерли надменность с лиц обоих испанцев, в то время как сам Шарп был внезапно поражен тем, как отчетливо припомнился ему сточный туннель Типу, заполненный кричащими телохранителями, вооруженными украшенными драгоценными камнями мушкетами и саблями с широкими клинками. Шарп, стоя по бедра в пенящейся воде, дрался в темноте, приканчивая телохранителей одного за другим, чтобы добраться до этого толстого, с маслянистой кожей и блестящими глазами, ублюдка, который замучил нескольких товарищей Шарпа до смерти. Он помнил отдающиеся эхом крики, вспышки мушкетов, отражающиеся в мутной воде, и вспышки драгоценных камней, украшающих шелковые одеяния Типу. Он помнил смерть Типу — одно из немногих убийств, которые Шарп вспоминал с чувством удовлетворения.
— Этот король был настоящим ублюдком, — сказал Шарп прочувственно, — но он умер как человек.
— У капитана Шарпа, — вставил Хоган торопливо, — есть определенная репутация в нашей армии. Разумеется, вы и сами слышали о нем, милорд? Именно капитан Шарп захватил Орла при Талавере.
— Вместе с сержантом Харпером, — уточнил Шарп, и офицеры лорда Кили уставились на Шарпа с еще большим любопытством. Любой солдат, который взял штандарт противника, становится знаменит, и лица большинства офицеров гвардии выразили уважение, но не они, а священник, отец Сарсфилд, отреагировал наиболее живо.
— Боже мой, еще бы я не помнил! — воскликнул он с энтузиазмом. — И разве это не взволновало всех испанских патриотов в Мадриде?! — Он неуклюже соскочил с лошади и протянул пухлую ладонь Шарпу. — Это — честь для меня, капитан, честь! Даже при том, что вы — языческий протестант! — Последнее было сказано с широкой и дружественной усмешкой. — Ведь вы язычник, Шарп? — спросил священник серьезнее.
— Я — ничто, отец.
— Мы все нечто в глазах Бога, сын мое, и любимы Им за это. Мы с вами поговорим, Шарп. Я расскажу вам о Боге, а вы должны рассказать мне, как лишить проклятых французов их Орлов. — Священник с улыбкой посмотрел на Хогану. — Ей Богу, майор, вы оказываете нам честь, давая такого человека, как Шарп!
После того, как священник одобрил стрелка, офицеры Real Compania Irlandesa примирились с Шарпом, и только лицо Кили было по-прежнему темным от отвращения.
— Вы закончили, отец? — спросил Кили с сарказмом.
— Я следую своим путем с капитаном Шарпом, милорд, и мы увидимся с вами утром.
Кили кивнул и погнал своего коня прочь. Его офицеры последовали за ним, предоставив Шарпу, священнику и капитану Донахью следовать за растянутой колонной, образованной багажом Real Compania Irlandesa,
***
В сумерках Real Compania Irlandesa дошла до отдаленного форта Сан Исирдо, отведенного по воле Веллингтона им под казармы. Это был древний форт, устаревший и давно заброшенный португальцами, так что усталым после долгого пути солдатам пришлось сначала вычистить грязные каменные бараки, которые должны были стать их новым домом. Башня привратного укрепления была предназначена для офицеров, и отец Сарсфилд и Донахью устроились там со всеми удобствами, в то время как Шарп и его стрелки приспособили под жилье склад боеприпасов. Сарсфилд провез в багаже королевское знамя Испании, которое был гордо поднято на крепостных валах старого форта рядом со знаменем Великобритании.
— Мне шестьдесят лет, — сказал священник Шарпу, стоя под британским флагом, — и я никогда не думал, что наступит день, когда я буду служить под этим знаменем.
Шарп поднял взгляд на знамя.
— Это беспокоит вас, отец?
— Наполеон беспокоит меня больше, сын мой. Победим Наполеона, тогда можно будет искать противника послабее, вроде вас! — Это было сказано дружеским тоном. — И еще меня беспокоит, сын мой, — продолжал отец Сарсфилд, — что у меня есть восемь бутылок приличного красного вина и дюжина хороших сигар и только капитан Донахью, чтобы разделить их со мной. Вы окажете мне честь присоединиться к нам за ужином? И скажите мне, вы играете на каком-нибудь инструменте? Нет? Печально. У меня была скрипка, но потерялась где-то, однако сержант Коннор прекрасно играет на флейте, и солдаты в его отделении поют очень красиво. Они поют о доме, капитан.
— О Мадриде? — спросил Шарп ехидно.
Сарсфилд улыбнулся.
— Об Ирландии, капитан, — нашем доме за морями, где немногие из нас когда-либо бывали и где большинству из нас никогда не суждено побывать. Ну, давайте ужинать.
Отец Сарсфилд дружелюбно приобнял Шарпа за плечи и повел его к башне у ворот. Холодный ветер дул на голыми вершинами гор, наступала ночь, и над кухонными очагами синеватые дымки поднимались, завиваясь, в небо. Волки выли на холмах. Много было волков в Испании и Португалии, и зимой они иногда забегали прямо на линию пикетов в надежде стащить пищу у зазевавшегося солдата, но этой ночью волки напомнили Шарпу французов, одетых в серую форму бригады Лупа. Шарп поужинал со священником, а потом вместе с Харпером обошел под ярким звездным небом крепостные валы. Внизу, в бараках солдаты Real Compania Irlandesa ворчали на превратности судьбы, забросившей их на эту неприветливую границу между Испанией и Португалией, но Шарп, у которого был приказ сделать их несчастными, задавался вопросом: сможет ли он вместо этого превратить их в настоящих солдат, с которыми он мог бы отправиться через холмы далеко в Испанию — туда, где водится волк, которого нужно обложить, загнать в западню и зарезать.
***
Пьер Дюко с нетерпением ждал новостей о прибытии Real Compania Irlandesa в армию Веллингтона. Самый большой страх француза состоял в том, что часть будет расположена далеко позади линии фронта, поскольку тогда она была бы бесполезна для осуществления его планов, но это был риск, на который Дюко был вынужден пойти. С тех пор, как французская разведка перехватила письмо лорда Кили, просившего разрешения короля Фердинанда отправиться с Real Compania Irlandesa вовевать на стороне союзников, Дюко знал, что успех его схемы зависит от невольного сотрудничества союзников столько же, сколько от его собственного ума. Однако со всем своим умом Дюко ничего не мог бы поделать, если бы ирландцы не прибыли, и поэтому он ждал их с растущим нетерпением.