Битва самцов
Шрифт:
За день до отъезда в Бангкок, по просьбе матери Читтапона Агун, прямо в доме, где присутствовали только близкие друзья семьи и соседи, нам провели обряд обручения. Эта буддийская церемония прошла в ночь перед нашим отъездом. Днём мы посетили буддийский храм. Читтапон сказал, что мне не обязательно становиться буддистом, чтобы принять участие в церемонии и, фактически, многие европейские пары, вступающие в брак в Таиланде, выбирают буддийскую церемонию венчания. Проведение сего обряда само по себе не представляет легального брачного статуса. Для этого мы отправились в Бангкок, где нас официально расписали.
Без
Без гостей и празднования.
Без журналистов.
Кроме меня, Читтапона и официального представителя, который вручил нам свидетельство о браке, никого не было.
Кореец – на самом деле таец, но для меня он навсегда останется корейцем – купил мне стильное свадебное платье с юбкой до колен и без рукавов. Волосы я оставила распущенными. Читтапон где-то добыл искусственный тайский цветок и воткнул мне в волосы.
Сам жених облачился в кремовый костюм и, надо отметить, выглядел он очень даже ничего.
После регистрации брака Читтапон повёл меня в ресторан. Мы подъехали ко входу на арендованном «мерседесе» с водителем. Еда была на высшем уровне. Мы пили хорошее шампанское, ели обжигающие рот блюда настоящей тайской кухни.
Спустя час напряжение спало, и я даже смеялась над шутками Читтапона. Я была признательна ему за то, что он познакомил меня со своими родителями. В какой-то степени они помогли мне узнать их сына лучше. Прогулки с ним стали также полезными, ведь мы очень много разговаривали. Читтапон рассказал, как пробился в «звёзды» корейской эстрады, поведал немного о своей жизни. Я мало говорила о себе, потому что не была готова откровенничать и раскрывать парню свою душу. За две недели он стал мне не таким чужим. Да, я привыкла к его обществу.
Он больше не целовал меня. Не проявлял по отношению ко мне неуважения, напротив, старался подстроиться под моё настроение. Мой бурный нрав и гордый вид не отталкивали его, напротив, невольно подчиняли себе. Читтапон был невероятно терпелив, но меня пугало такое отношение.
Изменится ли он после свадьбы?
~~~
Читтапон открыл белую железную дверь и я вошла в шикарные апартаменты. И хотя за окном скользили последние лучи солнца, в доме было уже сумрачно. Огромная стеклянная стена отделяла нас от внешнего мира. Я уже была подвыпившей, голова кружилась, поэтому не стала близко подходить к стене и смотреть вниз. С детства боялась высоты, а в данный момент меня начало подташнивать.
– Это твоя квартира? – спросила у Читтапона, наблюдая за тем, как он медленно снимает пиджак.
– Моя. Но журналисты о ней ничего не знают. Так что, не волнуйся, вертолеты с камерами нам не грозят.
– И… много у тебя квартир?
Я пыталась заговорить ему зубы, потому что боялась его дальнейших действий. Мы женаты, а теперь ещё остались наедине в его квартире. Одному Богу известно, что у него на уме.
– Одна вилла находится в Сеуле, другая – в Китае, – ответил он, подавая мне бокал с шампанским. Не знаю, почему я не отказалась. – Ещё была квартира в Нью-Йорке, но я её продал, потому что платил налоги понапрасну.
– Очень жаль. Мне бы понравилось жить в Нью-Йорке больше, чем в Сеуле.
– Как ты можешь судить, понравится ли тебе в Сеуле, если ни разу в жизни там не была?
Резонный вопрос. Но как мне объяснить ему, что я из принципа не желаю жить в Корее?
–
– И что ты думаешь?
– Думаю, что на этом всё.
Его пристальный и насмешливый взгляд породил во мне противоречивые чувства – от тревоги и страха до восхищения. И совсем лишили меня способности соображать. Глядя на пузырьки, весело выпрыгивающие из золотистой жидкости, я думала: пойти у него на поводу или удрать подальше в сомнительную безопасность Бангкока.
– Ты думала, что поставив свою роспись, выполнишь условие и будешь наслаждаться жизнью по своему усмотрению? – спросил кореец и, не дав мне слова вставить, ответил: – Но ведь я говорил о настоящем браке, а не о фиктивном.
Читтапон взял меня за подбородок, заставляя меня посмотреть прямо ему в глаза. Взгляд его проник прямо в сердце. Если бы на его месте был бы кто-нибудь другой, я бы сочла это очаровательным. Но сейчас странная улыбка в уголках его губ вызывала дрожь.
– Ты, кстати, обещал сходить к врачу. У тебя ведь сотрясение, надо…
Он прикрыл мне рот рукой – легко, едва касаясь губ. Но это касание заставило меня заткнуться.
– Элора, со мной всё хорошо. Сегодня я хочу, чтобы наша первая брачная ночь не заканчивалась. Я буду любить тебя как никто и никогда в твоей жизни. Я подарю тебе незабываемые моменты. От тебя требуется самое малое: расслабься и отдать себя в мои руки.
«Брачная ночь?!» – пульсировала паническая мысль, а в следующий миг и сама не заметила, как оказалась в объятиях корейца. Он целовал меня, а я не могла поверить в происходящее, это будто сон, который убаюкивал меня, отключая сознание. Постепенно я стала шевелить губами в ответ. Отныне моё тело принадлежало ему. Моё тело. Но не сердце. Своё сердце я ему никогда не отдам.
7.
Ночь окутала обнажённые тела своим бархатным покрывалом, предоставив возможность насладиться прикосновением душ. Так пишут в книжках – во время поцелуев две души находят друг друга в ответном дыхании и сливаются воедино. Правда, красиво? Жаль, не для меня.
Впечатление от происходящего было испорчено, в первую очередь тем, что у меня сильно кружилась голова от выпитого шампанского, (а пила я в этот вечер неприлично много), поэтому плохо соображала. Читтапон целовал меня всё крепче, настойчивее, его руки ласкали мою спину и округлости бёдер, мягко касались груди. Платье осталось на том месте, где я стояла, когда он заявил, что мне не отвертеться от брачной ночи. Я чувствовала жар его горячих мягких ладоней. Я не смела его остановить, хотя всем нутром сопротивлялась тому, что должно было произойти уже через несколько минут.
Он избавился от последней одежды. Я услышала глухое падение его брюк на пол и звон бляшки. Он снова склонился надо мной и поцеловал страстно, настойчиво. Парень ласкал меня руками, губами, языком.
Чтобы не быть абсолютным бревном, я запустила пальцы в густую копну его волос и обняла за шею. В этот момент он проделывал дорожку из поцелуев от ключицы вверх по шее. Он покусывал мое ухо. Я ощущала жар, напряжение и дрожь одновременно. Это было больше, чем я ожидала. Господи, я не выдержу этого! В уголках моих глаз выступили слезы.