Битва на удачу
Шрифт:
Нэч хотел сказать, что выход есть всегда, собирался привести в доказательство свежий пример спасительного появления дугвов, переломившего ход битвы троллей и даэхонцев, но промолчал.
— Уничтожение Вечной Змеи оправдывает любые жертвы, потому что существование Вечной Змеи означает смерть всему, — сказал Ластрэд. — Посмотрите на болото. Служение огров Вечной Змее являлось не спасением, а отсрочкой смерти. Болото отравлено. Огры погибают в боях и питаются друг другом. Разумные расы не достойны подобной участи.
— Мы
— Я возглавил подкрепление как раз для того, чтобы выбраться.
87
Болото постепенно измельчилось, иссохшие сплетения мха и водорослей кончились. Перед войском раскинулась холмистая местность, должно быть, когда-то весьма живописная. Но теперь многочисленные рощи из деревьев без коры и листьев шуршали трущимися сухими ветвями, земля покрылась серой растрескавшейся коркой с пучками выбеленной солнцем травы.
Отбросив жердь, Грюгхель дождался Нэча и поехал рядом.
— Ты не вернешься к своему отряду? — спросил Нэч.
— Гьягхрик сам справится. А я твой друг и останусь с тобой.
— Не дурно для тролля, — проворчал Ластрэд.
— Почему вы так не любите троллей? — осведомился Нэч.
— Потому что они ничего не создают, — отозвался Ластрэд. По его знаку передовой отряд гоблинов выдвинулся вглубь серой пустоши, держа винтовки наизготовку. — Они лишь умеют выращивать свиней и совершать набеги. Мы несколько раз пытались их отогнать от границы. Но они скрываются в лесу, а затем возвращаются с подмогой из других поселков и мстят.
Войско быстро продвигалось по вражеской провинции, не встречая сопротивления. Вокруг все словно вымерло, выродившись в безжизненные пустоши, наполненные удушающим зноем. В стороне возникали и растворялись смутные очертания круглых домиков, сложенных из известняка, из которых прямыми бурыми стенами и закопченной трубой выделялись капища.
— Неужели вся Даэхонская империя превратилась в такое?.. — прошептала Ниана. — Все отравлено… И толкователи все равно сражаются за Вечную Змею…
— Должно быть, не по своей воле, — предположил Нэч. — Ты же видела их глаза. Они просто куклы.
Они пересекли пересохшую реку по заметаемому серым песком руслу, о котором напоминали остатки водных растений, превратившихся в паутинки из тонких ниточек, и выехали на широкую бревенчатую мостовую, ведущую через пустошь к черному облаку на безупречной желтизне неба.
— Видите дым? — спросил Ластрэд. — Как бы от земли исходит.
— Очень похоже на действующее капище, — сказал Нэч. — Может, обойдем, чтобы не натолкнуться на толкователей?
— Мы идем точно к острову Оджахаш. Нет времени на обход. Никто не знает, что здесь происходит ночью. А ночь не заставит себя ждать.
Мостовая позволила значительно увеличить скорость, и
— Что они там жгут? — прорычала Ниана.
Нэч никогда не видел в ней столько негодования, смешанного с яростью. Казалось, она готова разорвать подвернувшихся даэхонцев голыми руками.
— Приготовиться к бою! — распорядился Ластрэд. — Толкователей уничтожать в первую очередь.
У дороги перед селением стоял покосившийся деревянный столб с выщербленным указателем.
— Джормисаль, население триста двадцать человек, — прочел Нэч затертые письмена.
— Вот и разберемся, что Джормисаль нам приготовил, — заметил Аэвер.
Гоблины и эльфы растеклись по узким переулочкам, тролли и люди окружали селение, перекрывая выходы. Нэч с друзьями устремились прямо к коптящей трубе. Минув безлюдные домики с оторванными ставнями и распахнутыми дверями, они очутились на небольшой площади, посреди которой стояло капище. У дверного проема несколькими кучами лежали рваные куски тканей, сандалии и личные вещи.
Спрыгнув с эзда, Нэч распахнул створчатые двери капища и вошел. Внутри на небольшом возвышении пылал желтый огонь, расположенный над огромной каменной печью с металлическими заслонками и решетчатым дном, через которое просыпалась черная зола, устилая пол. Перед огнем находился каменный жертвенник. Некогда гладкая деревянная поверхность, украшенная резьбой в виде змей, казалась изъеденной кислотой. Нэч представил, как, срываясь с обрядовой чаши, падали капли меняющей цвет жидкости и с шипением прожигали древесину.
Но жертвенник не имел значение, все внимание Нэча занимала печь. Ударом приклада сбив задвижку с заслонки, он поддел стволом кольцо и потянул. Заслонка отошла в сторону, и Нэчу в лицо ударил нестерпимый сухой жар, черный зловонный дым начал расползаться по капищу.
— Держи! — задыхаясь от смрада, Ниана протянула обнаруженный в углу багор.
Схватив деревянный черенок, Нэч сунул крюк в печь. Из проема посыпалась перегоревшая черная труха.
— Что там? — прохрипел Аэвер.
Не ответив, Нэч продолжал орудовать багром, пытаясь обнаружить хоть что-то. Но багор лишь цеплялся за решетку и разметал невесомый пепел.
— Пойдем! — Грюгхель схватил Нэча за плечо, когда дышать стало невозможно, и увлек к выходу.
Снаружи стояли Ластрэд, Тайльир и Алоим. Два эльфа держали изможденную джайшемку в некогда золотистых, а теперь серых от грязи тканях вокруг груди и бедер. Женщина дернулась, спутанные седые волосы разметались, открыв преждевременно постаревшее лицо.
— Избавитель? — женщина смотрела на Нэча. Из выцветших глаз брызнули слезы. — Избавитель, спаси нас! — Женщина вырвалась из рук эльфов и рухнула перед Нэчем, схватив за ноги.