Чтение онлайн

Почти все другие гимны Санса тоже знала, а тем, которых не знала, подпевала как могла. Она пела вместе с седыми слугами и встревоженными молодыми женами, с горничными и солдатами, с поварами и сокольничими, с рыцарями и пажами, с оруженосцами, кухонными мальчишками и кормящими матерями. Пела со всеми, кто был в замке, и с людьми вне его стен, пела со всем городом. Пела, моля о милости для живых и для мертвых, для Брана, Рикона и Робба, для сестры Арьи, сводного брата Джона Сноу на далекой Стене. Пела за мать и за отца, за своего деда лорда Хостера и дядю Эдмара Талли, за свою подругу Джейни Пуль, за старого

пьяницу короля Роберта, за септу Мордейн, сира Донтоса, Джори Касселя и мейстера Лювина, за всех храбрых рыцарей и солдат, которые сегодня умрут, за жен и детей, которые будут оплакивать их - даже за Тириона-Беса и за Пса. "Он не настоящий рыцарь, но все-таки спас меня, - говорила она Матери. Спаси и ты его, если можешь, и утишь гнев, снедающий его".

Но когда септон, взойдя на возвышение, стал молить богов защитить "нашего истинного и благородного короля", Санса поднялась с места. Проходы были забиты народом, и ей пришлось проталкиваться к выходу, пока септон призывал Кузнеца вложить силу в меч и щит Джоффри, Воина - вселить в короля мужество и Отца защитить его в час опасности. "Пусть его меч сломается и щит расколется, думала Санса, пробираясь к двери, - пусть мужество изменит ему и все солдаты до единого покинут его".

По стене расхаживали часовые, но внизу замок казался пустым. Санса прислушалась, и до нее донеслись звуки битвы. Пение почти заглушало их, но всякий имеющий уши мог слышать гул боевых рогов, грохот катапульт, мечущих камни, всплески, треск кипящей смолы и гудение, с которым скорпионы пускали свои стрелы длиною в ярд с железными наконечниками... а за всем этим крики умирающих.

Это тоже был гимн - страшный гимн. Санса натянула на уши капюшон плаща и поспешила к крепости Мейегора, к замку внутри замка, где королева обещала им полную безопасность. У подъемного моста она увидела леди Танду и двух ее дочерей. Фалиса вчера приехала из замка Стокворт с небольшим отрядом солдат. Сейчас она уговаривала сестру взойти на мост, но Лоллис, цепляясь за свою служанку, рыдала:

– Не хочу, не хочу, не хочу.

– Но битва уже началась, - дрожащим голосом говорила леди Танда.

– Не хочу, не хочу.

Обойти их было нельзя. Санса вежливо поздоровалась с ними.

– Не могу ли я помочь?

Леди Танда покраснела от стыда.

– Нет, миледи, покорно вас благодарим. Вы уж простите мою дочь - она нездорова.

– Не хочу.
– Горничной Лоллис, хорошенькой девушке с короткими темными волосами, похоже, как раз очень хотелось спихнуть свою госпожу в сухой ров, прямо на железные пики.
– Не надо, не надо, я не хочу.

– Там, внутри, мы будем втройне защищены, - ласково обратилась к ней Санса, - там будет много еды, питья и песен.

Лоллис уставилась на нее, открыв рот. Ее тусклые карие глаза всегда казались мокрыми от слез.

– Не хочу.

– А придется, - рявкнула ее сестра Фалиса.
– Шая, помоги.

Вдвоем они подхватили Лоллис под локти и поволокли ее через мост. Санса и леди Танда последовали за ними.

– Она больна, - сокрушалась мать.

"Если беременность можно назвать болезнью", - подумала Санса. Весь замок сплетничал о том, что Лоллис беременна.

Двое часовых у двери были в львиных шлемах и красных плащах дома Ланнистеров,

но Санса знала, что это просто наемники. Третий сидел на ступеньке лестницы, держа алебарду на коленях, хотя часовому полагалось стоять, однако при виде их встал и открыл им дверь.

Бальный Зал Королевы был раз в десять меньше замкового Великого Чертога и наполовину - Малого Чертога в башне Десницы, но все же мог принять сто человек и недостаток пространства возмещал изяществом. За каждым настенным светильником висело зеркало кованого серебра, отчего огни казались вдвое ярче, стены были обшиты резными деревянными панелями, а пол устилал душистый тростник. С галереи наверху неслись веселые звуки дудок и скрипок. Вдоль южной стены тянулись закругленные окна, закрытые, однако, плотными бархатными шторами, не пропускающими внутрь ни света, ни молитв, ни шума битвы. "Только от войны все равно не спрячешься, как ни старайся", - подумала Санса.

Почти все высокородные женщины города собрались здесь за длинными столами вместе с небольшим количеством стариков и мальчиков - жены, дочери, матери и сестры мужчин, ушедших сражаться с лордом Станнисом. Все знали, что многие воины не вернутся назад, и это висело в воздухе. Санса как нареченная Джоффри должна была сидеть на почетном месте по правую руку от королевы. Всходя на помост, она увидела человека, стоявшего в полумраке у задней стены. Одетый в длинную намасленную черную кольчугу, он опирался на меч - меч ее отца, Лед, почти с него ростом. Костлявые пальцы крепко сплелись вокруг эфеса. У Сансы перехватило дыхание. Сир Илин Пейн, видимо, почувствовал ее взгляд и обратил к ней свое изможденное, изрытое оспой лицо.

– Что он здесь делает?
– спросила Санса Осфрида Кеттлблэка, который командовал теперь новыми красными плащами - личной гвардией королевы.

– Ее величество полагает, что он понадобится ей еще до исхода ночи, усмехнулся Осфрид.

Но сир Илин - королевский палач и может понадобиться только в одном случае. Чью голову потребует у него королева?

– Ее величество Серсея из дома Ланнистеров, королева-регентша и Хранительница Государства, - провозгласил королевский стюард.

Все встали, и вошла Серсея в платье из тонкого полотна, белом, как плащи королевских гвардейцев. Длинные рукава с прорезями показывали золотую атласную подкладку. Грива ярко-желтых волос ниспадала локонами на обнаженные плечи, стройную шею окружало ожерелье из бриллиантов с изумрудами. Белое придавало ей невинный, почти девический вид, щеки пылали румянцем.

– Садитесь, - сказала королева, заняв свое место на помосте, - и будьте моими гостями.
– Осфрид Кеттлблэк придвинул ей стул, паж сделал то же самое для Сансы.
– Ты что-то бледна, Санса. Твой красный цветок еще цветет?

– Да.

– Весьма кстати. Мужчины проливают кровь там, а ты здесь.
– Королева сделала знак подавать первое блюдо.

– Зачем здесь сир Илин?
– выпалила Санса.

Королева посмотрела на безмолвного палача.

– Чтобы покарать измену и защитить нас в случае нужды. Он был рыцарем до того, как стал палачом.
– Серсея указала ложкой в конец зала, на высокие запертые на засов двери.
– Когда на эту дверь обрушатся топоры, ты, возможно, порадуешься, что он здесь.