Чтение онлайн

– Это значит, что я созрела для брака и для ложа - и могу родить королю детей.

– Я вижу, эти грядущие радости уже не так чаруют тебя, как бывало, - криво улыбнулась королева.
– Я тебя за это не виню - с Джоффри всегда было трудно. Даже при родах... я мучилась около полутора суток, чтобы произвести его на свет. Ты не представляешь себе, какая это боль, Санса. Я кричала так, что Роберт, должно быть, слышал меня в Королевском Лесу.

– Разве его величество был не с вами?

– Роберт? Роберт охотился, как это у него заведено было. Когда мое время приближалось, король, мой супруг, улепетывал в лес со своими

охотниками и гончими. Вернувшись, он подносил мне меха или оленью голову, а я ему ребенка. Впрочем, не думай, что я хотела иметь его при себе. На то у меня были великий мейстер Пицель, целая армия повитух и мой брат. Когда Джейме говорили, что ему нельзя к роженице, он только улыбался и спрашивал, кто и как намерен ему помешать. Боюсь, что Джоффри тебе такой преданности не окажет. Благодари за это свою сестру, если она еще жива. Он так и не забыл, как она у Трезубца посрамила его у тебя на глазах, - вот и старается посрамить тебя в свою очередь. Но ты крепче, чем кажешься с виду, и авось переживешь немного унижения, как пережила я. Пусть ты не любишь короля, но детей от него полюбишь.

– Я люблю его величество всем своим сердцем.

– Придумай лучше что-нибудь новенькое, да поскорее, - вздохнула королева.
– Эта твоя ложь лорду Станнису не понравится, уверяю тебя.

– Новый верховный септон сказал, что боги никогда не позволят лорду Станнису победить, ибо Джоффри - наш законный король.

По лицу королевы мелькнула улыбка.

– Законный сын Роберта и наследник престола. Хотя Джофф плакал всякий раз, как Роберт брал его на руки. Его величеству это не нравилось. Его бастарды в таких случаях всегда ворковали и сосали его палец, который он клал в их ублюдочные ротики. Роберт всегда жаждал улыбок и восторгов и уходил туда, где мог их найти, - к своим друзьям и своим шлюхам. Роберт хотел быть любимым. У моего брата Тириона та же болезнь. Ты тоже хочешь быть любимой, Санса?

– Кто же не хочет.

– Я вижу, расцвет не прибавил тебе ума. Позволь мне в этот особенный день поделиться с тобой женской мудростью. Любовь - это яд, Санса. Да, он сладок, но убивает не хуже всякого другого.

ДЖОН

Темно было на Воющем перевале. Горные склоны почти весь день скрывали солнце, и всадники ехали в глубокой тени, дыша паром в холодном воздухе. Ледяные струйки воды, стекая с верхних снегов, застывали в лужицы, хрустевшие под копытами коней. В трещинах порой пробивалась чахлая трава или белел лишайник - и только, а лес остался далеко позади.

Узкая и крутая тропа вела все время вверх. Иногда перевал так сжимался, что приходилось ехать гуськом. Оруженосец Далбридж следовал первым и оглядывал высоты, всегда держа под рукой свой длинный лук. Говорили, что у него самый острый глаз во всем Ночном Дозоре.

Призрак трусил рядом с Джоном и постоянно оборачивался, насторожив уши, словно слышал что-то позади. Джон не думал, что сумеречные коты способны напасть на людей - разве что очень оголодают - но все-таки брался за Длинный Коготь.

Созданная ветром арка из серого камня отмечала наивысшую точку перевала. Здесь тропа расширялась, начиная долгий спуск в долину Молочной. Куорен постановил устроить здесь перевал, пока не стемнеет.

– Темнота - друг черных братьев, - сказал он.

Джон понимал, что командир прав. Приятно, конечно, ехать при свете дня, когда яркое горное солнце пригревает сквозь плащ, изгоняя холод из костей,

но, кроме трех караульщиков, в горах могут быть и другие, готовые поднять тревогу.

Каменный Змей свернулся под своим драным меховым плащом и заснул почти мгновенно. Джон поделился солониной с Призраком, Эббен и Далбридж покормили лошадей. Куорен, сидя спиной к скале, точил свой длинный меч медленными плавными движениями. Джон, набравшись смелости, подошел к нему.

– Милорд... вы так и не спросили меня, как я поступил с девушкой.

– Я не лорд, Джон Сноу.
– Куорен ловко водил бруском, держа его двупалой рукой.

– Она сказала, что Манс примет меня, если я убегу с ней.

– Она правду сказала.

– Еще она заявила, что мы родня, и рассказала мне сказку...

– О Баэле-Барде и розе Винтерфелла. Змей сказал мне. Я знаю эту песню. Манс певал ее в былые дни, возвращаясь из дозора. У него была слабость к песням одичалых - и к их женщинам тоже.

– Так вы его знали?

– Мы все его знали, - с грустью ответил Куорен.

Они были друзьями и братьями, а теперь они - заклятые враги.

– Отчего он дезертировал?

– Одни говорят - из-за женщины, другие - из-за короны.
– Куорен попробовал меч на ногте большого пальца.
– Манс правда любил женщин и колени сгибал нелегко, это верно. Но дело не только в этом. Он любил лес больше, чем Стену. У него это было в крови. Он родился одичалым и попал к нам ребенком после разгрома какой-то шайки. Покинув Сумеречную Башню, он вернулся домой, только и всего.

– Он был хороший разведчик?

– Лучший из нас - и худший в то же время. Только дураки вроде Торена Смолвуда презирают одичалых. Храбростью они не уступают нам, равно как силой, умом и проворством. Вот только дисциплины у них нет. Они именуют себя вольным народом, и каждый из них почитает себя не ниже короля и мудрее мейстера. И Манс такой же - он так и не научился повиноваться.

– Как и я, - тихо произнес Джон.

Куорен просверлил его насквозь своими серыми глазами.

– Так ты отпустил ее?
– без всякого удивления спросил он.

– Вы знаете?

– Теперь знаю. Скажи - почему ты ее пощадил?

Это было трудно выразить словами.

– Мой отец никогда не держал палача. Он говорил, что человеку, которого ты казнишь, ты обязан посмотреть в глаза и выслушать его последние слова. Я посмотрел в глаза Игритт, и...
– Джон потупился.
– Я знаю, что она нам враг, но в ней не было зла.

– В двух других его тоже не было.

– Там речь шла о нашей жизни - либо они, либо мы. Если бы они заметили нас и протрубили в свой рог...

– Одичалые нашли бы нас и убили, это верно.

– Рог теперь у Змея, и мы забрали у Игритт нож и топор. Она осталась позади, пешая и безоружная...

– И вряд ли сможет навредить нам. Если бы я хотел ее смерти, то оставил бы ее с Эббеном или сам выполнил эту работу.

– Почему же вы тогда поручили это мне?

– Я не поручал. Я сказал тебе, как следует поступить, а решать предоставил тебе.
– Куорен встал и спрятал меч в ножны.
– Когда мне нужно взобраться на гору, я зову Каменного Змея. Когда нужно попасть стрелой в глаз врагу против ветра, я обращаюсь к Далбриджу. А Эббен развяжет язык кому угодно. Чтобы командовать, людьми, ты должен их знать, Джон Сноу. Теперь я знаю о тебе больше, чем знал утром.